Беглец-Шоу
Шрифт:
– Ты понимаешь, что ты говоришь? Это же Святая Святых, это внутренняя, особо охраняемая зона Внутреннего города! Мы не можем допустить, чтоб он там разгуливал бесконтрольно!
– А вин, мабудь, там и не разгуливал. Это кнопка туда прыихала на фургоне "Киска-Слизка". А маршрут мы просмотрели. Это могло быть и за унутренним городом. Он мог не выходить на "Тургеневской", а вместе с толпой уйти, примером, на "Чистые пруды", проехать до "Красных ворот" и там выйти и поставить кнопку. Фургон "Киска-Слизка" как раз шел по маршруту мимо Красных ворот в центр – по Мясницкой, развозя молочные продукты по магазинчикам.
– А если предположить, что входил? Если предположить, что у него есть другая "ай-ди-кард"? Тогда что с тобой делать? И, главное: где он сейчас?
– Третья кнопка снова на "Ви-Хин".
– Это я уже знаю! Где ОН? Ты начал проверку всех идентификаторов на турникетах станций "Тургеневская", "Чистые пруды", "Красные ворота"?
– Так точно. Проверка вже идет. Вот-вот будут результаты.
– Еще что есть?
– Е донесения. Мы проверяем. След будет узят, я вам обещаю. Район, примерно, понятен, скоро мы його зажмем. Группу политических вже засекли, до утра будем знать и его схрон.
– Что за политические?
– Та "Эсэсэровцы".
– Служба секретных операций оповещена?
– А як же. Воны и помоглы. Просилы узять с поличнымы.
– Политических пусть берут, а наш должен еще побегать – он еще не все деньги для нас собрал – ты это учел?
– А як же…
– Як же – не як же, а свяжи меня с руководителем операции Секретной службы.
– Есть!
Дуня Поц была в бешенстве!
– За что я деньги плачу, скотина? – процедила она и ударила Сэма по щеке.
Дальше холла госпожа Поц, едва прикрытая прозрачным пеньюаром, Сэма не впустила. Прошло уже больше суток, а на "зверя" ее все никак не могли вывести.
– Госпожа Поц! Попался необыкновенный экземпляр, поэтому его не сразу удается взять в кольцо, – залепетал Сэм, – Тем интересней вам будет … Представляете, сколько в нем силы, изворотливости…
Но Дуня уже не вслушивалась в слова. Она наотмашь била Сэма по щекам то справа, то слева, и ее дыхание при этом учащалось. Наконец, на губах Сэма появилась первая капелька крови, затем кровь пошла из носу. Кровь возбудила ее и, оглянувшись по сторонам, она обратила внимание на стоящего посреди журнального столика бронзового Атланта, держащего вместо неба поднос для визиток.
Ей хватило сил и сноровки быстро схватить Атланта и ударить им Сэма по лицу. Сэм закрылся руками и упал на колени. Он пытался что-то говорить, но Дуня уже вошла во вкус, а охранник продолжал невозмутимо стоять за спиной Сэма, держа ноги на ширине плеч, а руки на поясе.
… Дунино воображение распалилось, и она била и била Сэма по голове, пока он не рухнул навзничь.
– Сюда, грязный хряк, – крикнула она охраннику, скидывая с себя остатки одежды, , – скорей, животное, доставай свой … И если не справишься!..
Дуня села верхом на умирающего, но еще живого Сэма и, постанывая, начала его душить, месить окровавленное горло. Когда же на нее сзади навалился всей своей массой охранник, и начал деловито исполнять порученные функции, она, наконец, зарычала страшным, утробным, хриплым рыком, от которого разбежались бы не только звери в лесу, но, наверное, даже насекомые…
Сэм забился в агонии, мешая охраннику надежно сохранять устойчивое
День Четвертый:
СРЕДА
Джон спал так крепко, что не услышал, как квартира наполнилась "охотниками". Все они были в длиннополых, серых плащах с капюшонами. Лица "охотников" были не видны, они окружили спящего Джона и молча ждали, когда он проснется. Стоило Джону открыть глаза, как охотники расступились, и у противоположной стены комнаты он увидел три стоящих наклонно операционных стола. На них лежали, привязанные зелеными жгутами его жена, сын и дочь с оголенными животами, на которых синей краской были нарисованы внутренние органы… Сынок издавал какие-то странные, страшные гортанные звуки. Дочь молча плакала, а жене забинтовали рот и она не могла издать ни звука. Потом раздалось зловещее металлическое стрекотание, и Джон понял, что это на кухне хирург готовится к операции по изъятию органов у детей.
И тут он, наконец, проснулся… Холодный пот и учащенное дыхание – к счастью, это все, что осталось от кошмарного сна.
Была глубокая ночь. Со стороны зоопарка доносились вопли какой-то ночной птицы. Джон привстал и вслушался в тишину. Кроме птицы и еще каких-то более тихих животных звуков, не было слышно ничего. Потом он осторожно выглянул из окна, но ничего подозрительного не увидел. Джон посмотрел на часы – было около трех. Он снова лег спать, приняв более удобную позу.
Сергей появился без четверти шесть. Джон спал уже не так крепко – шум входящего в дневной ритм города, проезжающие автомобили, крики просыпающихся зверей и птиц и дневной свет – все способствовало пробуждению, но вставать пока не хотелось.
– Привет, – сказал Сергей, – как спалось?
– Спасибо, нормально, – ответил Джон, – Только вот из зоопарка тут ночью звуки странные доносились…
– А, да… Такая проблема тут имеется. Ну, что, позавтракаем, и – в путь. Я вывезу тебя в более безопасное место. Да и карточку я тебе привез новую. Старую уже могли вычислить. Вот, держи, теперь ты Борис Нетти, добропорядочный житель одиннадцатой Стандарт-Зон "Стро-Джин" – по нашему это просто Строгино.
– А со старой что сделать?
– Старую надо аккуратно и тщательно уничтожить. Это мы сделаем по дороге. Пошли на кухню.
Сергей выложил на стол пакет с бутербродами, которые он привез с собой и включил электрический чайник. Вскоре они мирно попивали чай с бутербродами и Джон расслабленно поглядывал в окно, ведущее во двор.
И вдруг…
– Сергей, смотри, – шепотом сказал Джон и ощутил дрожь и холодок на спине, – это ОНИ.
– Да брось, ты, я же следил. За мной точно никого не было.
Джон показал ему на человека, казалось бы, спокойно сидевшего на скамейке возле клумбы на вершине склона. Еще одного, а затем и двоих он увидел возле черного входа с обратной стороны соседнего медицинского учреждения. Они курили и разговаривали. Перейдя к последнему окну, он увидел сразу трех: двое у автомобиля: один за рулем, другой якобы ковырялся в моторе, подняв капот, а третий стоял на противоположной стороне под стеной зоопарка и то ли читал газету, то ли поглядывал поверх нее куда-то вдоль улицы.