Беглец
Шрифт:
Сигнал связного устройства оторвал его от раздумий. Из динамика раздался хорошо поставленный голос Трешера.
– Господин капитан, генерал примет вас сегодня в восемнадцать часов в загородной резиденции. Пропуск заказан. Въезд через третье КПП.
– Спасибо, майор, я ваш должник.
Адъютант прервал связь.
Свободного времени до назначенной встречи практически не осталось. Отдав приказ бойцам выдвигаться на маршруты, президент зашел в комнату отдыха и достал из шкафа парадный мундир. Обращение Трешера нельзя было сбрасывать со счетов. Если бы адъютант обратился к нему, как
– Мы выезжаем, по варианту «абсолют» – одевшись и осмотрев себя в зеркале, сообщил президент по внутренней связи заместителю службы безопасности.
В приемной, как обычно, его ждали два телохранителя, которые молча последовали за хозяином. Лифт доставил их в подземный гараж, где их ожидали три изготовленных по индивидуальному заказу представительских «Хардока».
– Пять минут на изучение маршрутов, – протягивая кристалл руководителю выезда, проговорил президент. – Движение начинаем по третьему.
Зам понимающе кивнул и мгновенно скрылся в машине, чтобы просмотреть и оценить полученную информацию.
Бизнесмен устроился сзади. Внутренняя охрана застыла вокруг машины.
– Разрешите начать движение, – спустя отведенное ему время сказал главный охранник.
– Если готов, то поехали, – последовал ответ.
– Поднимите, пожалуйста, бронестекло, сэр, – попросил он и, отвернувшись, четко проговорил: – Начинаем движение. Предельная внимательность.
Расположившийся на заднем сидении пассажир, нажав кнопку, поднял бронестекло, отгораживающее его от водителя и охранника. Он прекрасно знал, что сейчас во всех трех машинах перед водителями включились дисплеи, указывающие маршрут движения, со всеми возможными петлями и отклонениями.
Все три вездехода были оборудованы встроенными пушками и пулеметами, имели систему постановки радиопомех, что практически исключало срабатывание рядом радиоуправляемого фугаса. Программа маскировки «Оборотень» позволяла исчезнуть с экранов радаров, а четыре ракеты земля-воздух могли успешно справиться с летающим противником. Корпус держал снаряд, выпущенный из тридцатимиллиметровой пушки. Бронестекла изнутри закрывались дополнительными щитками. Машины могли двигаться и в таком положении, используя внешнюю информацию, поступающую от восьми видеокамер. Постановка дымовой завесы и непробиваемые шины создавали дополнительную живучесть.
Безопасность движения обеспечивал и центр наблюдения, расположенный в подвале банка. Его специалисты подключились ко всем доступным частным камерам, расположенным на улицах. Отслеживая кортеж, электронщики могли предупредить о находящейся впереди опасности.
«Джонсон не зря упоминал о танковой пушке» – подумал президент, прокрутив в голове возможности своего транспортного средства и вероятность успешного прорыва сквозь засады, если придется это делать.
«А делать это придется» – тут же вдогонку промелькнула мысль, когда сквозь бронестекло он увидел, как от мощного взрыва переворачивается идущая в двадцати метрах впереди машина сопровождения.
Автомобиль президента ощутимо тряхнуло взрывной
Пространство впереди просматривалось достаточно четко. Из подъездов ближайших домов выскочили два человека с гранатометными тубусами на плечах, но тут же были уничтожены пулеметными очередями.
Водитель резко вывернул руль, объезжая воронку, по ходу движения сминая и отбрасывая в сторону стоящий у тротуара автомобиль. Пулеметы продолжали стрелять по окнам и витринам двух первых этажей. Вторая машина сопровождения прорвалась следом, поливая огнем своего вооружения этажи, расположенные выше, что было отчетливо видно на экране кругового обзора.
– Уходим в сквозняк, – услышал президент приказ, отданный водителю старшим охраны.
Все было абсолютно верно. Капкан должен был вот-вот захлопнуться. Дальше, метрах в семидесяти, был переулок, из которого уже вытягивался, перекрывая дорогу, мощный грузовик.
Машина слегка подпрыгнула на бордюре тротуара и, пробив витрину магазина, скрылась в здании. За кормой громыхнуло два взрыва. Скорее всего, гранатометчики, расположенные к кузове, не успели принять устойчивое положение, тем самым сбив прицел. Торопливость их и погубила. Машина сопровождения прошлась пушечной очередью, пробивая металлический кузов вместе с телами боевиков, и последовала за объектом своей охраны.
Кирпичные и бетонные стены внутри здания были предусмотрительно убраны. Президентский броневик без труда преодолевал имитацию внутренних перегородок, разбрасывая в стороны пластиковые плиты и кроша в пыль газобетонные тонкие блоки. Спустя полминуты машины, набирая скорость, уже неслись по параллельной улице и вскоре свернули в узкий переулок, стремясь выйти на второй маршрут.
– В секторе два отмечаю боестолкновение, – донес динамик голос дежурного наблюдателя.
Бойцы отряда, выставленные для проведения разведки на маршруте, раскрыли очередную засаду и ввязались в бой, создавая видимость подготовки прорыва на этом участке.
– Первый поворот направо, третий налево, – последовал приказ водителю.
Президент посмотрел на схему движения. Руководитель охраны возвращал машины на первый маршрут.
– Контроль слежения, – включив личную связь, проговорил президент. – Можете выключить камеры в секторах три, пять, восемь?
– Почти все. Некоторые не наблюдаем, – последовал быстрый ответ.
– Сделайте это.
– Выполняю.
«Без толку это наблюдение, – решил президент. –Не будут они в открытую поджидать нас на улице, а вот отслеживать через те же камеры могут».
Начальник охраны, услышав приказ, сориентировался мгновенно, дав новое направление движения водителю.
Какое-то время кроме гула мотора в машине не было слышно никаких посторонних звуков. Узкие второстепенные улицы, по которым проносились машины, были пусты. Город будто вымер. Привычные горожане, услышав стрельбу, старались скрыться в подъездах домов, припарковать свои автомобили, чтобы не попасть в зону обстрела, или под таранный удар броневика. Военные в ходе операций, проводимых против движения сопротивления, не церемонились, исходя из принципа «Лес рубят, щепки летят».