Беглец
Шрифт:
Одновременно я начал методично посылать стрелы в лицо Минаэлю, вынуждая того тратить все свое внимание и посылать всю энергию на защитный кокон, расходуя свои силы. Я приближался, не давая ему возможности даже подумать о нападении. Раз за разом стрелы останавливались в воздухе в нескольких сантиметрах от лица эльфа, а я тем временем подходил все ближе и ближе... Наконец в трех шагах от противника, я протянул руку за стрелой, но нащупал только пустой колчан. Минаэль торжествующе ухмыльнулся и начал поднимать руку, а я стоял, замерев и собирая всю доступную мне энергию в одну точку. Наконец, он подтянул свою ладонь немного к себе, готовясь выбросить, и тогда я ударил. Ударил всей набранной мною энергией, всей энергией, которую сумел
Минаэль так и не выбросил вперед руку. Он замер, недоуменно раскрыв глаза, постоял немного, а затем опрокинулся навзничь. Я подошел к нему и произнес, глядя на дыру с обугленными краями у него посередине лба:
— Бездарь! Только и можешь, что лимэль варить, а боевые плетения так и не выучил!
Да, напрасно я так сильно напрягался и даже не стал применять плетение магической стрелы, опасаясь, что она не пробьет защитный кокон Минаэля. Напрасно я бил просто сырой силой, опустошив все свои запасы, но раз получилось отлично, то чего теперь волноваться?
Вынув все оставшиеся стрелы из колчана второго эльфа, я засунул их в свой и наклонился к еще живому человеку. Рана его была глубокой и сильно кровоточила. Конечно, фляжка лимэля могла спасти положение, но я решил иначе. Подобрав валявшийся рядом эльфийский кинжал, я безо всякой жалости всадил его в сердце разбойника. Затем подобрал второй клинок и отправился к тому месту, где оставил мастера.
Придя на полянку, я понял, что чуть было не опоздал. Мастер был полноправным членом эльфийского народа, а значит, всегда имел с собой флягу с живительным зельем. Именно её он держал в руке, сидя на земле, когда я вышел из кустов. Бросив её на землю и протянув руку за мечом, он замер, потому что стрела с моего натянутого лука уже смотрела ему в лицо.
— Ну и что теперь, — хрипло спросил он. — Убьешь меня, даже не дав честно умереть с оружием в руках.
Стрела вонзилась ему в глаз. Я подождал, пока безжизненное тело откинется на землю и тихо произнес:
— Да, мастер.
Нет, меня такими упреками, как обвинения в нечестной схватке или подлом ударе не проймешь. Какая разница, какая была схватка, если противник мертв, что и планировалось в самом начале? Вот никогда я не понимал, почему существовали такие идиотские традиции, которые частенько описывались в фэнтезийных книгах? Хотя нет, как раз использование их в книгах понятно — как еще лучше подчеркнуть благородство и честь главного героя, как не показать, что тот дает своим противникам умереть с оружием в руках. Ага, типа смерть с оружием и без него в своем итоге как-то отличаются друг от друга? Поэтому я и не стал жалеть мастера, пускай на том свете жалуется, какой я нечестный.
Повернувшись к Волку, я убедился, что он уже давно был мертв. Видимо, то последнее усилие, которое спасло мне жизнь, стоило жизни ему. Вздохнув, я направился на очередной обход вокруг поляны, думая, что ради этого разбойника я бы пожертвовал одной своей заветной фляжкой, ведь, несмотря на то, что слово "честь" для меня лишено высокого смысла, долги я привык отдавать всегда.
Методичный обход принес результаты — два эльфа оказались живы, но оглушены. Я добил их ударами кинжала и вышел на поляну. Здесь трупов было гораздо больше. Многие разбойники даже не успели толком осознать, что произошло, как пали под меткими выстрелами из кустов. Найдя только одного раненого и аналогично упокоив его, я понял, что теперь все закончилось. И только после этого на меня навалилась усталость, боль в натруженных руках, непривычных к долгой работе с луком. Поэтому я рухнул там, где стоял, полностью выложившись в быстротечной схватке и даже не имея сил, чтобы отползти от мертвого тела. Темнота ласково
Когда я очнулся. Нет, не проснулся, а именно очнулся, вынырнул из забытья, вокруг был ясный солнечный день. Глядя на солнце, я понял, что провалялся среди трупов больше шести часов. Поднявшись, я удивился — моё тело чувствовало себя превосходно. Не было никаких следов усталости, никакого магического истощения. Наоборот, оно просто было наполнено энергией! Проверив свой резерв, я понял, что он практически заполнился, видимо, в забытьи я машинально открыл все свои каналы, впитывая окружающую энергию, а её здесь было очень много. Ведь столько разумных существ лишились жизни на этой поляне! Теперь понятно, отчего мой резерв так быстро восстановился.
Потягиваясь, разминаясь и в который раз приходя к выводу, что спать на голой земле не слишком приятно, я принялся исследовать окрестности, пытаясь найти воду. Ведь разбойники должны были что-то пить, а значит, где-то неподалеку просто обязан быть родник. Побродив минут десять, я наткнулся на ручеек, основательно загаженный людьми и превращенный в этом месте в небольшое болотце. Побрезговав пить из такого места, я поднялся по его течению немного выше, где он был относительно нетронутым и утолил свою жажду. Потом я вымыл лицо, отметив непривычную гладкость кожи. Видимо, я сделал правильный вывод — лимэль дал постоянный эффект и бриться мне больше не суждено никогда. А после водных процедур, я неспешно вернулся на поляну.
Да и куда мне было спешить? Вряд ли в округе будет еще одна группа эльфов, отправленная за моей головой. Это только когда не вернется предыдущая, старейшины немного покумекают, выберут кандидатов и сформируют новый отряд. Но это случится не раньше, чем они будут уверены, что все те, кого посылали ранее, уже точно не вернутся. Я прикинул, выходило, что эльфы бежали за мной по пятам, также пользуясь лимэлем для большей скорости, и настигли меня, когда я опрометчиво полагал, что имею еще несколько часов форы. Если учесть, что для их возвращения понадобилось бы два дня, а затем еще добавить сутки на сбор новой команды, значит охотников за моей головой мне стоит ждать не меньше, чем через четыре-пять дней. Это вполне достаточный срок, чтобы я мог дойти до первого большого города и в нем затеряться. А может и не до первого, ведь что мне стоит пройти еще дальше, для большей гарантии?
Размышляя таким образом, я вернулся на поляну и принялся за неприятную работу — таскание тел. Походив по окрестным кустам, я выволок все тела из кустов и собрал все оружие, раскиданное по окрестностям, а затем приступил к обыску. Причем разбойников я обыскивал гораздо более тщательно, брезгливо морщась, выуживая серебряные и медные монетки из складок их одежды и обуви. У некоторых нашлись золотые кольца, перстни, кулоны, цепочки, а у Волка в сапогах отыскались даже три золотых монеты. Их я с внимательно рассмотрел — ничего особенного: круглый кусок желтого металла с физиономией какого-то мужика в короне на одной стороне, и веткой цветов на другой. Ни номинала, ни имени мужика на монете не было. Мне вообще только оставалось догадываться о стоимости монет, найденных у разбойников. Ничего, в первом городе легко можно разобраться.
Обыскав разбойников и став обладателем довольно приличной горки монет и золотых изделий, я стал обшаривать эльфов, предварительно тщательно вытерев руки о рубашку ближайшего. Все-таки разбойники были довольно грязными личностями, причем в буквальном смысле. Обыск эльфов дал мне больше добычи — я собрал все их кинжалы, пояса, клинки мастера и пару длинных одинарных клинков других эльфов. Что ни говори, эльфы не только хорошие лучники, среди них встречаются и отличные мастера клинка. Мне очень повезло, что в суматохе сражения, они не ожидали моего появления с луком и полегли под стрелами еще в самом начале, а ведь могли бы потом доставить множество проблем.