Беглец
Шрифт:
– Убери защитный купол! – Мне кажется или Карина кричит? Ладно, убрать так убрать.
А Бетховен продолжал звучать, все громче и мощнее. Казалось, само мироздание плачет по мне. На мощном цунами музыки я снова стал местами плавно, а где-то проваливаясь в ямы, подобно серфингисту, падать на дно воронки. Сколько это продолжалось, не знаю. Звучали, переплетаясь, обрывки других мелодий, когда я снова почувствовал то свежее дуновение… Я рефлекторно вздохнул. По жилам пробежалась прохлада… Я еще раз вздохнул и чуть не захлебнулся свежайшей и чистейшей энергией: мозги уже включились, и я понял, что
Наконец я полностью осознал себя и смог открыть глаза. В теле все так же чувствовалась слабость, пошевелить рукой удалось с огромным трудом, но мысли уже не растворялись в небытии, а уверенно цеплялись за реальность. Почему-то я не лежал, а полусидел, опершись о пологий бок огромного валуна, у которого мы сделали привал. На коленях передо мной расположилась Карина и с сосредоточенным видом, даже помогая себе жестами, направляла в меня ту живительную силу, что привела меня в чувство. Рядом с ней лежала туша большого горного козла. Я решил, что это глюк, и перестал обращать на него внимание.
Вот и последние капли энергии впитались моей аурой. Не сказать, что я вылечился, но те слои ауры, что не отвечали за магию, явно стали плотнее. Пусть все еще перекореженные, но по крайней мере они остались со мной, а не растворились. По ходу, эти разрушения – подарочек от бога: его энергия, так и не вычищенная из организма, усиленно рушила мою ауру. Самой божественной заразы почти не осталось, но следы ее разрушительной силы – как бревно в глазу. И что делать, я не знаю.
Карина
Как все хорошо начиналось и как все плохо закончилось! Карина на самом деле очень испугалась, обнаружив себя утром в объятиях Никоса. Нет, ее испугало не то, что она спала рядом с мужчиной (видела бы воспитательница Хлора!), тем более что это она его обнимала, уютно устроившись головой у него на руке. Никос лежал совершенно безвольно, и от него шел нестерпимый жар. На все попытки его разбудить он никак не реагировал.
После того, что Никос учудил у кордосцев в городе: драка с богом, усыпление огромного количества людей, – полет за пределы города девушка уже восприняла как нечто само собой разумеющееся. А само впечатление от полета – восторг на всю жизнь! И даже то, что пришлось срочно искать место посадки из-за неизвестной Карине опасности, не сильно обеспокоило ее.
А вот перспектива остаться одной, посреди гор, неизвестно где, ее страшила. Но еще больше испугало то, что Никос может не проснуться. За минувшее время, незаметно для нее самой, этот искусник-чародей стал ей очень дорог. И не раз ее посещало крамольное желание близости с ним, но всегда останавливало воспоминание о женихе, оставшемся дома. Ждет ли он ее? Правда, Карина сама себе боялась признаться, что давным-давно не думает о Рекордо, но точно так же она боялась всерьез подумать об измене – остатки воспитания
И вот теперь бешено скачущие мысли никак не могли успокоиться. Карина попыталась растормошить Никоса, но это не помогло. Пощечины на короткое время привели его в чувство, однако вряд ли он осознавал себя. Карина взяла себя в руки и стала вспоминать все, что знала из целительского раздела чародейства. Непонятно, что происходит с Никосом: жизнь из него просто утекала. Это хорошо было видно по ауре. Ее части, не связанные с маной (ее-то было у него вдоволь, хотя еще вчера почти ничего не оставалось), постепенно бледнели, высыхая. Еще немного – и произойдет необратимое разрушение тонкого тела. И тогда все…
Карина попыталась подсадить ему конструкт, обычно используемый для стабилизации состояния пациента: конструкт должен был контролировать отток, перехватывая энергию и возвращая ее обратно. Для здоровых людей он бесполезен, но у больных часто происходят утечки жизненной силы, и подобные конструкты замедляют разрушительные процессы. Однако, к удивлению чародейки, крохотное лечебное создание, соприкоснувшись с аурой Никоса, просто растворилось. Причем так быстро, что девушка сначала даже не поняла, куда оно делось. И только на третьей попытке сообразила, что они банально перестают существовать. К счастью, Карина смогла заметить, что ее действия все же привели к положительному результату: разрушившись, конструкты отдали Нику частичку своей жизненной энергии, которую девушка использовала вместо маны, чтобы как можно быстрее их создать. И тут Карина поняла, что надо делать.
Очнувшийся Никос сумел понять просьбу чародейки и снял защитный шар, окружавший их. Карина тут же пробежалась по плато, нашла ручеек, набрала воды во фляжку, вытащенную из тюка с вещами, и напоила больного, остатки просто вылив ему на голову, чтобы хоть как-то сбить жар. Но он уже успел к тому времени снова потерять сознание. Карина уселась рядом и постаралась выбросить из головы все лишнее. Хоть управление живыми существами ей давалось с трудом, последние события в тюрьме показали, что не зря наставник вбивал в нее знания и натаскивал на этом поприще. Получилось вчера – получится и сейчас.
Девушке не сразу удалось приступить к задуманному. Ее уже давно что-то беспокоило, и вот сейчас, перейдя в измененное состояние, необходимое для создания нужного конструкта, Карина вдруг поняла, что на самой границе восприятия она слышит какую-то мелодию. Посмотрев на Никоса чародейским взглядом, она заметила, как вокруг него клубится мана, то выплескиваясь из его ауры, то впитываясь обратно. Иногда из нее высовывались какие-то куски искусных плетений, на ходу претерпевая изменения и тут же разрушаясь.
И все-таки была одна вязь, тонкая и красивая, которая оставалась стабильной. Она имела вид воронки, состоящей из красно-серых нитей. Тонким концом воронка зацепилась за темя Никоса, а широким – уходила вверх на высоту человеческого роста. Именно оттуда шел звук. Тем временем звук усилился, и на Карину полилась медленная и торжественная музыка, достойная слуха любого императора. Забыв обо всем на свете, девушка, слегка раскачиваясь, слушала божественные звуки. Из-под прикрытых век потекли слезы.