Беглец

Ясинский Анджей

Нечто подобное делал сейчас и Никос. Правда, здесь взаимодействие было полувербальным. Чувствовалось, что Никос предварительно формирует образы, пытается их сделать близкими для понимания Карины и отсекает фон остальных ощущений и мыслей. Кроме того, активно использовались дракончики. За полчаса удалось наладить их взаимодействие, и у Карины как будто появились вторые руки. И все же она ощущала, что не хватает как раз самого главного. В чародействе структура важнее содержания. Никос красиво упаковывал, встраивал в разум знания, но отделял их от самого важного – эмоций и способа мышления. Когда ты растешь как чародей и как личность, тебе нужно совершенствовать умение мыслить и чувствовать, преобразовывать полученную информацию во что-то

полезное для себя. Никос не называл себя чародеем, но был не слабее Повелителя Чар. И Карина не верила, что он будет обучать ее через простую подачу какой-то информации. Это – путь к пустой голове, до краев заполненной эрудицией. Значит, и целью обучения было что-то другое. В уроках Повелителей Чар Карина почти никогда не была пассивной. Можно завести лошадь в воду, но этим не заставишь ее напиться. Если учитель вступил в эмоционально-мысленную связь с учеником, нельзя просто сидеть и впитывать информацию. Нужно управлять собственным мысленно-эмоциональным потоком. Карина вспомнила тот опыт, попросила дракончика ей помочь, мысленно потянулась к потоку образов, которые посылал ей Ник, стараясь слиться с ним, впустить в себя, и тут…

Словно рванули занавес. Красивая упаковка из привычных образов и ассоциаций, в которую оборачивал Ник свои знания, рывком отлетела в сторону. За симпатичными и понятными декорациями открылось нечто совершенно чуждое, неожиданное и – ужасное. Какие-то «коды, атракторы, классы, объекты, информструктуры, лямбды, схемы, программы…» ворвались в сознание Карины. Молодая чародейка презирала Искусство, находя его уродским, безжизненным искажением самой сути чародейства. Но все это была ерунда по сравнению с этим. Над чарами в сознании Никоса совершалось настоящее надругательство! «Расчеты», «схемы», «коды», еще раз «расчеты»… Все это совершалось диковинно, с использованием каких-то «компьютеров», «искинов», «экспертных систем», «алгоритмов». И тут же – привязка этого не только к чарам, но к самым повседневным вещам!

Большинство эмоций относились именно к этим бездушным формулам и символам, их формированию и анализу. Сам процесс создания чар занимал гораздо меньше времени. Как будто… как будто все эти странные процессы «кодинга» и являлись самым главным – той основой, которая заменяла чувства при наведении чар Никосом… Да, похоже, являлись! Сама идея такого способа чародейства казалась сумасшедшей, дикой и чуждой! Даже более противоестественной, чем Искусство. Но это существовало, это работало, и это оборачивалось невероятным могуществом, результаты которого Карина уже не раз наблюдала. В один миг безоговорочная вера в превосходство чародейства над всеми остальными направлениями, вера, которая позволила выжить и сохранить разум в тюрьме, способной ломать сильных, была подорвана. Весь привычный мир развалился на части…

Карина закричала.

Глава 8

Толлеус

Город Беллус мало уступает в размерах столицам Кордоса или Оробоса. Росту и процветанию способствует его расположение – именно тут проходит основной торговый маршрут между двумя империями. Внутри город разделен на две части высокой стеной. Каждая часть принадлежит своему государству, в каждой свой комендант. Но название общее. Город один. В этом есть свое удобство. И в этом – своя изюминка. Здесь разворачиваются тонкие шпионские интриги и громкие политические скандалы, будто обе империи договорились играть на одной небольшой площадке.

Один из самых сложных в управлении городов, так считали в обеих империях. Это было не совсем верно, особенно для местных жителей, которые частенько пребывали в неведении относительно закулисной борьбы. Один из самых красивых – вот это была правда.

Толлеус, оседлав своего «жука», с интересом вертел головой: дома все каменные, большие и ухоженные, улицы широкие.

Старик решил не бросать свое

изобретение в деревне, куда он выехал из топей, перепугав местных. Интересная конструкция получилась, и над ней стоило еще поработать.

В селении искусник удачно пересекся с небольшим караваном, что двигался в Терсус, кордосскую столицу. У купца Толлеус арендовал телегу до ближайшего крупного города, куда и погрузил «жука». Особого смысла тащить его с собой не было – конструкция совсем не сложная и главная изюминка не в ней, а в умелом управлении. Вот только снимать все искусные блоки – та еще морока, да и бросать жалко.

И вот теперь, когда караван пошел дальше своей дорогой, старику не пришлось напрягать больные ноги пешими прогулками по незнакомому городу. Залез на «жука» – и вперед.

Люди останавливались, провожали искусника взглядами. Действительно, не каждый день по улице ползают ожившие повозки, скребя деревянными лапами по булыжнику. Старику было безразлично это любопытство: главное, ему самому удобно. За долгие годы он привык ловить взгляды спиной – в жилете он казался таким толстым, что ротозеи и зубоскалы находились всегда.

Надо бы перекусить и привести наконец себя в порядок. Хоть старик и смыл грязь в реке и даже постирал плащ, но до опрятного вида, подобающего искуснику его возраста, было еще далеко.

Солидная вывеска на одном из больших домов гласила: «Усталый путник». Постоялый двор. И как раз про Толлеуса. Искусник неловко подвел «жука» к входу, чуть не снес аккуратную изгородь, напугал чью-то лошадь.

– Понаставят тут, – прокряхтел старик себе под нос, спешиваясь. С разворотом у его транспорта действительно была проблема: только прямо оно двигалось достаточно уверенно, пусть и медленно.

Манокристаллы Толлеус с самого начала для надежности решил всегда носить с собой, благо они маленькие, а места под плащом много. Горшок с монетами и сундучок с амулетами – вещи тоже ценные. Однако их после недолгого раздумья старик оставил в «жуке». Очень уж они большие и тяжелые, чтобы всюду таскать на себе. Это только считается, что своя ноша не тянет. Тянет, да еще как! Особенно когда болит спина и хрустят суставы. Обезопасить свой скарб от воришек можно другим способом. Искусная сеть скрывает добро от любопытных взоров. Накинута еще вчера. А сейчас старик добавил одно плетение, весьма неприятное для непрошеных гостей. Еще протянуть сигнальную нить… Вот и все. Теперь можно спокойно отправляться внутрь постоялого двора, не беспокоясь о сохранности ценного имущества.

Внутри было не так уютно, как представлялось снаружи. Полутемное помещение, чад от факелов – ни следа Искусства. Старик под удивленные взгляды редких посетителей надел свою маску-фильтр, чтобы не закашляться от дыма.

С едой тоже была беда – никакой похлебки. Зубов у Толлеуса давным-давно не осталось – он даже вкус мяса забыл. От вина шалило сердце. Пришлось заказать лепешки и размачивать их в молоке.

Раньше, когда искусник жил дома, больших проблем с питанием не было. Он сам себе готовил кашу или похлебку. Теперь, когда провиант приходится покупать, нужно что-то придумывать. Жаль, не существует плетения, способного размягчать пищу. Может, все же сделать какой-нибудь аппарат с железными зубами?

От этих мыслей Толлеуса отвлек господин в дорогом кафтане, с золотым знаком гильдии купцов Оробоса на груди.

– Простите, это не ваш голем стоит там у входа? – спросил он.

Старик даже улыбнулся: у искусников нет големов.

– Ну деревянный, на жука похож? – по-своему интерпретировал купец молчание Толлеуса. – Мне показалось, именно вы слезали с него.

– Да, это мой «жук», – признался старик. Как-то в голове плохо укладывалось, что он сделал голема. Была обычная повозка, ею и осталась, только обзавелась лапами вместо колес и движется за счет маны. Впрочем, незнакомец прав, действительно чем-то смахивает на голема. В действительности и близко непохоже, но если судить по внешнему виду – да, голем.