Беглец
Шрифт:
Я остановился перед тремя комбезами, фоном слушая щебетание Леони:
– Вот этот, модели «Лиман» производства империи Люмер, имеет кроме встроенной аптечки и других стандартных опций усиленное бронирование торса. В нём можно находиться в открытом космосе восемнадцать часов, но это не скафандр, сам понимаешь.
– Понимаю, – кивнул я.
– Это инженерный комбез модели «Вершина-М» производства бывшей республики Шейн…
– У меня такой был, когда я воевал в составе флота республики, – перебил я Леони. – Только устаревшая модель, не модернизированная, а это, видимо,
– Можно сутки находиться в открытом космосе, при этом имеется встроенное оборудование. При совмещении его с нейросетью дальность работы с инженерным оборудованием увеличивается до сорока километров. В открытом космосе, естественно, на станциях это расстояние куда меньше.
– То есть ты имеешь в виду прямое подключение нейросети? – уточнил я, с интересом разглядывая серенький, какой-то невзрачный и неприметный комбез. Он мне начинал нравиться.
– Ну да.
– Интересно, – более заинтригованным тоном пробормотал я.
Это действительно была любопытная опция. Сейчас, например, напрямую управлять нейросетью дроидами я могу не более чем в километре от себя, да и то в космосе, на станции это расстояние не превышало и двухсот метров, тогда как с этим оборудованием эти возможности увеличатся на порядок, я смогу буквально постоянно контролировать свою работу. В инженерных скафандрах такая опция тоже есть, но не будешь же ты ходить в скафандре по жилому помещению, комбез для этого куда как предпочтителен.
– Сколько он стоит?
– Из республики люмерцы и рейковцы сейчас тащат всё, что можно, разворовывая все флотские и государственные запасы и склады, так что недорого, не волнуйся, все склады на «Сивилле» забиты шейнскими трофеями.
– Так сколько?
– Сто десять кредитов, если с полным обвесом – сто двадцать.
– Беру полный пакет, – решил я.
После всех покупок у меня оставалось едва пятнадцать кредитов наличными. Нужно срочно проверить и активировать свой счёт.
Прямо при девушке, которая вставила в комбез два свежих аккумулятора, их хватит на несколько месяцев работы, я вложил в пустой приёмник картридж с зелёной краской и, пройдя в примерочную, скинув бронекостюм, надел свежее бельё и натянул комбез, активировав его. Тот вместе с подобранными ботинками ужался по фигуре, пришлось покрутиться, приседая и разводя руками, чтобы он сел и не стеснял движений.
– Хорошо, – с улыбкой встретила меня Леони. – Только он со стороны похож на технический, зря ты взял зелёную краску. Вблизи всё равно поймут, что это за комбез.
– Норма, – отрицательно покачал я головой. – Мне так привычнее.
Расплатившись, я убрал сложенный и отключённый бронекостюм в сумку и, закинув её на плечо, направился гулять по Рынку. Теперь я ничем не отличался от местных и не привлекал внимания костюмом с чёрной полицейской расцветкой.
Повернув к рядам, где продавали разнообразных дроидов – я подумывал усовершенствовать своего взломщика, – сбоку от себя услышал нежный девичий голосок.
– Простите, не скажите, где здесь выход? – спросило очаровательное голубоглазое светловолосое создание в голубом комбезе в обтяжку,
Чувствуя, как мои губы невольно раздвигаются в глупую улыбку, я мотнул головой:
– В той стороне.
– Вы меня не проводите, а то, кажется, я заблудилась? – жалобно спросила девчушка. На вид ей было не больше семнадцати.
– Конечно, мне не трудно, – согласился я.
Она повернулась, отчего её пышные волосы до лопаток взметнулись передо мной и, показывая свою просто восхитительную попку, как раз в моём вкусе, направилась в сторону выхода, крутя ею завораживающие восьмёрки.
Тут я почувствовал укол в открытую шею, и машинально шлёпнул по ней рукой, раздавив какое-то насекомое.
«Насекомое? На станции?!» – успел подумать я, почувствовав, что теряю управление своим телом и меня подхватывают крепкие мужские руки, и над ухом прозвучал бас:
– Да ты перебрал, Ворт, давай я тебя провожу на наш корабль, в твою каюту… – после этого на меня налетела тьма.
Очнулся я в не самом хорошем состоянии. Не знаю, что за химия была, но последствия мне не понравились. Как после жутчайшего похмелья. Как только я после пробуждения начал мыслить связно, у меня вырвался крик души:
«Твою мать, чёртов спермотоксикоз! Так дёшево попасться на древнюю медовую ловушку!»
Мысленно поругав себя за расхлябанность и уверенность, что меня не тронут и не посмеют похитить, я стал соображать лучше. Видимо, прекращалось действие химии. Первое, на что я обратил внимание, – надпись перед глазами: «Включить нейросеть? Да? Нет?»
Дело в том, что, имея уже подобный опыт попадания в плен или рабство, я воспользовался некоторыми специфическими знаниями и внёс в нейросеть несколько новеньких программок, которые не так просто найти, даже если мою нейросеть активно сканировали бы. Вот одна из программок и сработала.
Видимо, когда я попал на борт работорговцев – корабль, похоже, шёл в гипере, чувствовалась знакомая, едва слышная вибрация корпуса, – у меня в медсекции отключили нейросеть. Мало ли какие я сюрпризы преподнесу, но вот имплант подчинения не установили, это была их ошибка. Правда, они повесили на меня кое-что другое, то, отчего я бежал из Люмера со всех ног. Ошейник раба.
Потрогав украшение на шее, я сморщился и задумался. Программка, что сработала, удалённо активировала включение нейросети, когда ту отключил местный медик. По таймеру она должна была её активировать через шесть часов после отключения. Значит, я уже давно у работорговцев, ориентировочно около суток.
Инженерный комбез с меня сняли, как и нательное бельё, надев на мою безвольную тушку жёлтый комбез раба. Думаю, в ошейнике раба и в этом комбезе я бы смотрелся привычно где-нибудь на улицах столицы Гурии, да и вообще в Люмере. Таких жёлтеньких там полно.
Что-то конкретное решить я не успел – пшикнула приводами дверь, открываясь, и я машинально убрал знак вопроса нейросети в уголок, где появился флажок. Пока включать имплант не требовалось, мало ли. Да и ошейник её засечёт, тоже плохо.