Беглец
Шрифт:
Корабельный искин доложил, что трюм был освобождён за десять часов, после чего началась загрузка модулей станции. К этому времени к погрузке полностью были готовы только верфь и один жилой модуль. Их сразу погрузили.
«Берглут», как я уже говорил, со стороны напоминал кашалота. Его трюм раскинулся от носа до двигательного отсека через весь корабль. Жилой модуль, рубка управления, реакторный отсек и отсек с гипердвигателем были над ним, так сказать, «на спине». Два модуля сложили на носу, там была лёгкая гравитация, просто чтобы груз не бултыхало по
Пространство около корабля, куда пилоты ботов сгружали доставленные от оборонительного пояса платформы, очистилось, практически все платформы находились в трюме. Скоро ещё три станционных модуля можно будет погрузить в трюм, комплексы работали по станции штатно, даже с опережением графика. Это всё, что было сделано, пока я спал.
После душа я надел свой инженерный комбез и поспешил с корабля на территорию станции, на ту часть, где ещё действовала система жизнеобеспечения и не была демонтирована перед сворачиванием того или иного модуля.
Пока всё шло нормально, однако стоял вопрос с бывшими обитателями станции. С бывшими рабами я уже договорился, и отрабатывали освобождение они нормально, без заскоков. Но что делать с пиратами и работорговцами?
Двигаясь по жилому модулю к общему залу, где и находилась тюрьма для бывших обитателей «Лимии», я вызывал всех бывших рабов. Даже пилоты вернулись на станцию, оставляя свои челноки и боты на единственной действующей лётной палубе, и спешили к залу. Там, осмотрев всех, я спросил:
– Что будем делать с пленными?
– Казнить, – вышел вперёд рослый пожилой мужчина, ранее бывший техником в среднем доке. – У меня сына казнили, выкинув в открытый космос, предлагаю сделать так же. Тем более среди пленных я видел тех, кто его казнил, двух точно.
– Да-а! – поддержали мужчину остальные.
– Вы возьмёте на себя эту работу? – прямо спросил я.
Тот стушевался на несколько секунд, после чего твёрдо посмотрел мне в глаза:
– С удовольствием, – кивнул он.
– Мы не можем отпустить захваченных пиратов и работорговцев, единственный выход – физическая ликвидация… Но выкидывать их в открытый космос я считаю слишком жестоким, – добавил я.
– Как они с нами, так и мы с ними, – неистовствовала толпа. Бывшие рабы жаждали крови.
Я стоял и смотрел на рабов. Перекошенные яростью и злостью лица, открытые в безумном крике рты, яростно горевшие ненавистью глаза женщин и девушек. Похоже, местные так обращались с рабами, что те это помнили до сих пор и чувство мести у них не прошло.
Оставив того техника за старшего, я направился обратно на корабль. Вставать между пиратами и толпой рабов я не собирался, тем более бывших соотечественников мне было ни на грамм не жаль, нормальных людей там не было. Если
Пока шёл на борт транспорта, дал дополнительные задания комплексам, а также станционным искинам для ускорения сворачивания станции. В своей каюте я сел за столик и активировал экран визора, висевшего на стене, получая на него картинку с кормовой камеры «Берглута», с которой было видно лётную палубу станции. Там уже появилась толпа бывших рабов и пиратов.
Когда через защитную плёнку палубы в открытый космос начали вылетать первые тела живых людей, я не отвернулся, смотря на этот акт мщения до конца. Нагорело у людей. Это было видно. Пираты, оказавшись в вакууме, недолго конвульсивно дёргались и замирали уже навсегда.
Когда в космосе оказалось больше ста человек, я вздрогнул, одно из тел долетело до транспорта и ударилось о его борт. Мне вдруг резко захотелось напиться.
– Авдей, – позвал я искина.
– Слушаю, командир.
– Активируй кормовые турели ПКО. Уничтожь тела, что летают с той стороны и у станции. Проведи кремацию.
– Приказ принят, приступаю к выполнению, – отозвался тот.
Постояв секунду, я глубоко вздохнул, всё-таки зрелище для нормальной психики было довольно гнетущее. Чтобы заполнить пустоту, растущую в душе, я просто утонул в работе, что резко сказалось на времени сворачивания станции. Через сутки улетел транспорт с бывшими рабами, их трюм был полон трофеями, которые мне не пригодились и я оставлял на месте. Оборонный комплекс был свёрнут полностью, как и сама станция. Последним в трюм попал топливный автоматический модуль. Пришлось всё топливо, что осталось в нём, разливать в баки «Кашалота», крейсеров и носителя. Но всё равно оставалось, и теперь на месте бывшей стоянки «Лимии» висели кристаллы замёрзшего топлива-геля.
Всё моё новое имущество находилось на борту «Кашалота». Сидя в пилотским кресле, я на автомате проводил все мероприятия для ухода в гипер. И после трёхчасового разгона «Кашалот» ушёл в гипер в сторону границы с соседней республикой.
И после двух дней активной работы без сна и отдыха я прошёл в свою каюту, достал початую бутылку с крепким вином, душа требовала, и за час уговорил её в одиночку. Так я приглушил воспоминания о той казни. До постели я так и не дошёл, уснул на диване, под утро свалившись с него на пол и продолжая спать между диваном и столиком.
Утром следующего дня я проснулся с больной головой и с курятником во рту.
– Тьфу, – сплюнул я и, открыв глаза, посмотрел на стоявшего рядом бытового дроида.
Войдя в его память, я понял, чего он тут ожидает. Оказывается, я во время сна пускал слюни, видимо, реакция на вино, вот тот всю ночь и подтирал пол около меня. Понимаю, подробность не очень приятная, но мне и самому не понравилось. С кряхтением встав, я направился в медотсек, нужно привести себя в порядок. Пока шёл, активировал доктора нейросети, так что мне чуть-чуть полегчало в пути.