Беглецы
Шрифт:
— Сесть! — рявкнул Ниморулен, косясь на майора. — Сесть я тебе сказал!
Капитан Договар поморщился.
— Запомни! — сказал майор, — Я прекрасно сделаю это сам, я уже думал о такой возможности. Мы только что пролетели маленькую речонку, — Он посмотрел на капитана. — Где-нибудь возле её устья, по-моему, будет очень удобно.
Малваун развернул яхту и повёл её в обратном направлении. Показалась бурная речка, стекавшая с гор в океан.
— Здесь у берега, кажется, много камней, — Капитан с сомнением покачал головой. — Уж
— Сидеть всем, пока ещё я решаю! — Майор в каком-то упрямо-исступлённом возбуждении сжимал ручки управления. — Большой премудрости, чтобы посадить, не нужно.
Овево плюнул с досады:
— Ну, и осёл же ты, майор! Тупой и упрямый.
— Что-о!? — Малваун оскалил зубы. — Ну, когда сядем, сволочь…
— Ты хотя бы послушай внимательно, чтобы сесть, — сказал Овево, полностью переходя на «ты» и не обращая внимания на крик майора. — Скорость, если ты понимаешь, нужно будет сбросить до минимума — это где-то километров сто восемьдесят — двести в час. На касание с водой иди метрах в трёхстах от берега, не дальше и не ближе, а в самый момент перед касанием подними нос, иначе зароемся в воду и не дотянем до берега. Опустив же корму, ты затормозишь как раз как нужно и…
— Хватит, заткнись! — огрызнулся Малваун. — После посадки лично разобью твою морду в кровь, лично!
Овево выругался и снова плюнул.
Майор уставился на экран и на приборы. Он сделал круг над предполагаемым местом посадки, примериваясь. Вдруг капитан даже привскочил с места.
— Человек! — закричал он, указывая на экран. — Человек!
На утёсе у самой воды можно было различить крошечную фигурку, которая, казалось, явно наблюдала за аппаратом. Через секунду утёс и человек на нём исчезли из поля зрения.
— Развернитесь! — крикнул капитан.
Майор круто положил яхту на правый борт, так, что Овево и Лавар Формаун не удержались на тюках и слетели на пол.
Когда утес снова показался на экране, там уже никого не было. Машина сделала круг.
— Куда же он подевался? — удивился капитан.
Казалось, что человеку с утёса спуститься не представлялось возможным: было видно, что самый нижний край обрывистой скалы поднимается над берегом метров на двадцать.
— Странно, — сказал Формаун-старший, — очень странно. Что это за человек? Издали — обычный гуманоид…
— Если там и был кто-то, — сказал майор сквозь зубы, — то это с базы. Значит, нас уже заметили.
— Мне показалось, что это была женщина, — Лавар поднялся с пола и вновь устроился на тюках. — Волосы, по-моему, длинные…
— Ха-ха! — захохотал майор. — Сосунку мерещатся бабы: стоячок перед смертью, да?
Ниморулен подобострастно хихикнул; остальные молчали.
— Ладно, — махнул рукой Малваун, — буду сажать! Разберёмся во всём на месте.
Внизу проносились волны океана, впереди стремительно приближался берег.
— Скорость, скорость гаси, идиот! — не выдержал Овево.
Майор
«Чёрт», — подумал капитан, судорожно цепляясь за ремни кресла, — «не успел пристегнуться…»
Новый удар подбросил его в воздух и швырнул на пульт. Последнее, что увидел капитан, были летящие в одну кучу нарушители, Ниморулен и Чехотер. Майор как-то выпал из поля зрения.
Дикая боль ослепила Договара, он потерял сознание.
12.ПАРАЛИЧ
Вначале он не чувствовал боли, а потом она появилась в первый раз и начала приходить регулярно.
Она возникала в те моменты, когда окружающее прорывалось в сознание капитана, прятавшееся от болевого шока за стеной небытия. Когда это происходило, то сквозь мутную пелену боли он слышал крики, плеск воды, его куда-то несли, в лицо попадали брызги, потом он почувствовал, что лежит на чём-то не мягком, но и не жёстком. Потом он очнулся от того, что до него вновь дотронулись чьи-то руки, очнулся на один миг, когда его повернули на бок. В этот момент боль достигла ужасающей силы, и он услышал дикий крик. Последнее, что сообразил капитан Договар перед тем, как надолго провалиться в черноту беспамятства, было то, что кричал он сам.
Когда капитан вновь очнулся, прямо над собой в тёмном небе он увидел рассыпь незнакомых звёзд. Доносилось шуршание волн по песку, а на скалу, которая поднималась рядом, падали странные мерцающие отблески.
«Что это?» — подумал капитан. Он хотел повернуть голову, но не смог этого сделать. Он сообразил, что его шею, нижнюю часть лица и плечи что-то плотно охватывает, не давая свободы движения посмотреть в сторону. Более того, сама попытка повернуть голову отозвалась тупой болью где-то в затылке. Это был отголосок той дикой боли, которая заставила его потерять сознание последний раз. Капитан прикрыл глаза и услышал другие звуки.
Рядом разговаривали. Голос майора прозвучал резко и недовольно:
— Если я и позволил развязать вам руки, это ещё не значит, что вы тут будете определять, что и как!
Капитан отметил про себя, что майор хотя и говорит грубо, но как-то примирительно, несмотря на оттенок явного недовольства. Договар вспомнил полёт на яхте, попытку сесть, удары о воду. «Значит, мы спаслись, мы уже на берег… Что же со мной такое?» — подумал он.
— Ну, как же вы не хотите понять, майор, что мы попали в совершенно необычную ситуацию!