Беглецы
Шрифт:
Формаун-старший вздохнул и провёл ладонью по лицу.
— Не знаю, Лавар, не знаю… Я уже слишком стар, чтобы менять свои взгляды. Они, айтано, говорят, что до сих пор не могут понять, в чём различие между нами и ими, хотя, как сами же сказали, наблюдают нашу культуру почти со времён Джилауна. Поэтому, мне кажется, нет гарантии, что мы сможем понять и воспринять их культуру, их знания и прочее. Да нет, такой гарантии… — Он помолчал. — И что это значит — воспринять, перенять? У нашей цивилизации была свое дорога, мы стремились к каким-то своим целям, у нас были и есть свои идеалы, и неплохие, как я считаю. Спорный вопрос, что нам нужно перенимать жизненные ценности у кого-то другого, почему?… Есть банальная фраза: «человека не переделать». По-моему, она очень
— Почему же суммы? — возразил Овево. — Тут появляется новое качество, и какое!
— Я же говорю, что нет уверенности, что мы воспримем этот новое качество, как бы хуже не стало от всех этих телепортаций и чтения мыслей. Вы представляете себе, что у нас начнётся, если такие люди появятся? Всем сразу такое не привьёшь, а, если только горсточка будет наделена подобным могуществом, то я уверен, даже, если они начнут с самыми благородными намерениями, то кончат диктатом или чем-то вроде. Как не поддаться такому соблазну, если располагаешь подобной властью? Абсолютная власть разлагает абсолютно — это истина. Одним словом, — Наконт Формаун тяжело поднялся, — я считаю, что нам нужно бороться за то, за что мы боролись, и стремиться к тому хорошему, к чему стремились лучшие умы у нас, а не перенимать «благоденствие» у кого-то. Уверен, и мы на своём пути добьёмся многого… Я тоже решил, я возвращаюсь. Пусть, айтано помогут мне добраться до нашартмаков, продолжу борьбу в эмиграции, как говорится, в Имперской Республике мне сейчас находиться нельзя… Пока вот так.
— Но отец, — воскликну Лавар, — ты не прав! Мы не имеем такой медицины, мы не могли бы так ликвидировать радиоактивное заражение! Мы же не можем так перемещаться в пространстве!
— Что ж, — кивнул Формаун-старший, — мы этого не можем, но ведь и они сами сознались, что восприняли некоторые наши технические приёмы. Значит, в чём-то и мы имели преимущество? И я сомневаюсь, что и у них нет никаких проблем. Пусть они не знают загрязнения окружающей среды, но, уверен, у них есть такие же «тупики», как и у нас, только где-нибудь в других вопросах. Вообще мне претит сама идея, чтобы наше естественное развитие подменять готовой калькой с чьего-то ОПЫТА. Пусть каждый идет своим путём.
— Я тоже так думаю, — сказал Прило Бронит и встал рядом с Наконтом Формауном. — Полагаю, эти ребята смогут доставить нас к нашартмакам. Я лично когда-то сказал себе, что хоть малое что-то, но сделал для свержения этих наших «Народных» Императоров. Пусть с помощью нашартмаков или кого-то ещё. Конечно, неплохо было бы, чтобы тут айтано помогли, но их на это явно не подобьёшь. У меня появилась мысль, ещё когда они были тут, а не постараться ли овладеть их секретами, да не воспользоваться ли этим у нас, но мысли они читают — это точно, от них такое не скроешь, и, только я такое подумал, как сразу же почувствовал, что это не пройдет, они меня не оставят с такими планами в голове. Они же об этом и сказали, дали понять. Так что мне делать нечего, я с вами, Наконт. Формаун-старший посмотрел на сына:
— Ты окончательно решил, Лавар?.
Лавар отвёл глаза:
— Решил, отец. Я остаюсь с Овево.
— Что ж, — Формаун помолчал. — Осталось трое. — Он повернулся к Малвауну, Договару и Чехотеру: — Что вы скажете?
Капитан посмотрел на майора, потом на Чехотера. Майор молчал.
— Я не знаю, — пробормотал Чехотер. — Я бы и остался здесь, это страшно интересно, но… Не знаю, как они нас вернут, — Он замолчал, как бы прислушиваясь к чему-то. — Если так, как они говорили… Только придётся, конечно, молчать о том, что мы побывали у айтано… Если можно вернуться без каких-то серьёзных последствий, то предпочту вернуться… Ведь там всё-таки мой дом.
— Так, — сказал Наконт Формаун, и в воздухе повисла долгая тишина.
Капитан старался сосредоточиться и не мог. Мысли прыгали. Что можно узнать здесь? Что это даст им? Если даст что-то… Он встретился глазами с майором и поразился, какой у Малвауна был
Майор сидел и с бессильной злобой думал, что сложись всё удачно, сейчас он был бы уже на базе, сдал бы нарушителей, получил бы личную благодарность груп-полковника Ролауна, представление на повышение и сделал бы доклад в отделение Службы Защиты Безопасности. Безусловно, последовала бы награда, повышение, отпуск, и всё было бы прекрасно. Надеть полковничьи погоны — это и жалование другое, и пенсия потом другая, а теперь всё пошло прахом! Если хоть капитан не надумает остаться… Хотя майор понимал, что возвращение Договара особо не поможет. Из-за потери катера и нарушителей он, Малваун, всё равно попадёт в опалу у начальства. Теперь точно начнут смотреть как на «выходящего в тираж», на «старика», о каком-то продвижении по службе и мечтать забыть, а дома — скандалы и истерики жены по поводу того, что он идиот, что у других всё иначе, что он разбил ей жизнь…
И тут майор почувствовал, что привык к жене, несмотря на то, что некогда из любил её. Поорёт, ну и перестанет, а готовит она хорошо, да и столько лет прожили вместе. Куда она от него денется? Никуда.
И к этим двум шалопайкам, которые думают только о том, чтобы одеться получше, и не хотят учиться, к своим дочкам привык майор. Куда они без него? Разжаловать его, скорее всего, не разжалуют, получится, что нарушители всё равно не ушли к нашартмакам, он скажет, что яхта погибла в Чёрном Пятне. Кроме того, он и его экипаж рисковали жизнями, так что не разжалуют, а если бы ещё капитан вернулся, то…
«Дьявол», — подумал Малваун, — «хорошо, если он не надумает остаться…» — И он бросил быстрый взгляд на задумавшегося капитана. — «А вдруг выплывет, что Ниморулен сбежал на разные там курорты, и эти двое объявятся у нашартмаков, а разведка узнает их там»? — Майору стало страшно. Тогда — разжалование, как минимум, и допросы, где выбьют всё, что происходило на самом деле…
Майор резко встал и сказал, обращаясь к капитану:
— Капитан Договар, полагаю, для офицеров не может быть сомнений, когда даже солдат, — Он кивнул на Чехотера, — решил вернуться. Я не говорю про этих отщепенцев и предателей, а также подонка, каким оказался сержант Ниморулен, забывший присягу и идеалы Лиги Борцов Имперской Республики. Так вот, мы с вами должны вернуться!
Капитан медленно поднял голову и посмотрел на майора так, как если бы перед ним находилось пустое место.
— Наше место там, тем более, — Малваун постарался придать голосу значимость, — если вы, как сами говорили, хотите бороться за справедливость. Настоящие патриоты служат Родине на своём месте, на своём посту, а не бегут куда-то, как эти вот, — Малваун ткнул пальцем в сторону Формауна и остальных.
— Настоящие патриоты? — переспросил капитан. — А вы можете мне объяснить, майор Малваун, что это такое — настоящий патриоты? Вы мне объяснить можете, именно вы?