Беглецы
Шрифт:
Лев стоит внизу, не обращая внимания на секущий его дождь из осколков стекла. Он видел, как провалились внутрь музыканты, когда обрушилась крыша. В его груди зарождается звериный, нечеловеческий вой, свидетельствующий о том, какую адскую боль он испытывает. Он не смог бы описать ее словами, таких слов в языке просто не существует. Но поделать уже ничего нельзя, остается лишь довершить задуманное. Стоя возле разрушенного здания, он вынимает из кармана носок и, развернув его, достает детонаторы.
Оторвав защитную пленку, Лев
Он хочет это сделать. Он должен хлопнуть в ладоши. Но не может.
Пусть кто-нибудь прогонит этот кошмар. Боже, как бы он хотел очнуться и понять, что все увиденное лишь страшный сон.
Как ни заставлял себя Лев подчинитсья требованию рассудка, покончить со всем немедленно и сразу, другая часть его натуры, превосходящая разум по силе, не позволяет ему хлопнуть в ладоши. Вот так: потерпев неудачу, он тут же терпит новую, стараясь преодолеть последствия первой.
О Господи, что же я делаю? Что я натворил? Как здесь оказался?
Толпа, отхлынувшая от здания после взрывов, понемногу возвращается назад. Никто не обращает внимания на Льва, ребята смотрят на что-то другое.
— Смотрите! — кричит какой-то парень. — Вы только посмотрите!
Лев оборачивается на крик, стараясь понять, куда указывает парень. Из проема, в котором еще несколько минут назад стояли стеклянные двери, пошатываясь, выходит Коннор. Его лицо изрезано осколками и представляет собой сплошное кровавое месиво. Глаза нет. Искалеченная правая рука свисает, как плеть. Но он жив!
— Коннор взорвал Лавку мясника! — изумленно кричит кто-то. — Он взорвал ее и спас всех нас!
Неожиданно перед толпой появляется охранник.
— Всем немедленно разойтись по корпусам. Я сказал, всем! Быстро!
Никто не шевелится.
— Вы меня не слышали?
Один из парней, размахнувшись, наносит ему сильнейший удар в лицо. Охранник отлетает в сторону, развернувшись чуть ли не на сто восемьдесят градусов. Чудом устояв на ногах, он достает пистолет и стреляет обидчику в руку пулей с транквилизирующим веществом. Парень падает как подкошенный и отправляется в страну снов, но на помощь ему приходят другие. Спустя секунду охранника обезоруживают и отправляют вслед за парнем при помощи его же собственного пистолета. Точно так, как когда-то сделал Коннор.
Слух о том, что Беглец из Акрона взорвал Лавку мясника, облетает весь лагерь за считанные секунды, пронзая душу каждого обреченного, как разряд электричества. Повсюду возникают очаги неповиновения, быстро перерастающие во всеобщий бунт. Каждый «трудный» становится диким зверем. Охранники пытаются отстреливаться, но ребят слишком много, а патронов мало. На месте каждого парня, получившего пулю, оказываются двое или трое здоровых и крепких подростков, готовых к бою. Сопротивление охраны быстро
Коннор не понимает, что происходит. Он помнит, как вошел в здание в сопровождении охранников, а потом что-то случилось. А теперь он уже не в здании. И с лицом что-то не то. Больно. Очень больно. И рука не двигается. Ноги какие-то ватные. Легкие болят на вдохе. Он кашляет, и боль усиливается.
Ему кое-как удается спуститься на две ступени. Повсюду ребята. Много ребят. Его товарищи по лагерю. Да, он же в лагере, все верно. Но что именно происходит, понять никак не удается. Все бегают. Бьют кого-то. Неожиданно ноги подкашиваются, и Коннор падает на землю. Лежит и смотрит на небо.
Хочется спать. Он понимает, что это неподходящее место, но желание уснуть непреодолимо. На лице что-то мокрое. Липкое на ощупь. Это кровь, что ли, из носа идет? Неожиданно над ним появляется и зависает ангел, весь в белом.
— Не двигайся, — говорит он.
Коннор узнает его по голосу.
— А, Лев, привет. Как дела?..
— Тсс.
— Рука болит, — жалуется Коннор, с трудом произнося слова. — Ты меня снова укусил, что ли?
В этот момент Лев делает нечто странное. Он снимает с себя рубашку и рвет ее пополам. Первую половину он прикладывает к лицу Коннора. От этого становится еще больнее. Коннор не выдерживает и начинает стонать. Вторую часть рубашки Лев скручивает жгутом и обвязывает вокруг плеча Коннора. Затягивает узел. Больно.
— Эй… что…
— Молчи, тебе нельзя говорить. Лежи спокойно.
Его окружают какие-то неясные фигуры. Ни одного знакомого лица. Один из ребят опускается на колени рядом со Львом. Увидев, что у него в руке, Лев молча кивает.
— Будет немного больно, — говорит парень, показывая пистолет, отнятый у кого-то из охранников. — Но, мне кажется, без этого не обойтись.
Он неловко целится, то и дело меняя положение ствола, выискивая на теле Коннора подходящую точку для стрельбы, и наконец останавливается на бедре.
Коннор слышит выстрел, бедро пронзает боль, зрение начинает мутиться, и он погружается во тьму. В последний момент он видит, как Лев, без рубашки, бежит к зданию, объятому клубами черного дыма.
— Странно, — только и успевает сказать Коннор, прежде чем его душа отлетает туда, где ничто не имеет значения.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
Сознание
«Человек — это часть целого, которое мы называем Вселенной, часть, ограниченная во времени и в пространстве. Он ощущает себя, свои мысли и чувства как нечто отдельное от всего остального мира, что является своего рода оптическим обманом. Эта иллюзия стала темницей для нас, ограничивающей нас миром собственных желаний и привязанностью к узкому кругу близких нам людей. Наша задача — освободиться из этой тюрьмы, расширив сферу своего участия до всякого живого существа, до целого мира, во всем его великолепии».