Бэкап
Шрифт:
– Вам, мужикам, только это и подавай!
– Ну, почему только это?
– я провел руками по воображаемым усам, уронив взгляд в полуоткрытый вырез халатика.
– Вот еще!
– Маша вспыхнула, такая уж у нее белая кожа, затем строго сдвинула свои светлые брови, - У нас рынок сегодня. Надеюсь, ты не забыл об этом?
Я тяжело вздохнул, забыл, конечно же. После зимней спячки наша контора в последние дни больше всего напоминала взъерошенный муравейник. Заработался, вернее сказать, уработался я, и с удовольствием бы целый день дурака провалял.
– Может, того, не надо?
– Да счас! Белье купить, посуду, а то страшно сказать, пьем из колотых
Делать нечего, шопинг для женщины - это дело святое. И опять же, все для дома, для милого уютного гнездышка. Это мужики могут жить годами в берлоге или пещере, а женщинам подавай комфорт. Это именно они, на самом деле, двигатели человеческого прогресса, и это именно они выгнали нас, мужиков, из уютных пещер, заставив придумать оружие для охоты, топоры, колеса, украшения и много чего другого.
Весна в русских провинциальных городах - это, прежде всего грязь, грязюка, и даже не побоюсь этого слова - Грязище! Среднерусье в этом плане исключением не являлось. Я, будучи в черных "резинках" особо не заморачивался и шел прямо посередине прохода, то и дело шлепая по лужам. Маша же сегодня щеголяла в красных сапожках. В этом временном слое с одеждой было в целом получше, и страна богаче и импортное регулярно завозили. Местным правителям хватило мозгов снабдить свое население всесезонно тропическими фруктами, которые шли в счет оплаты оружия и "помощи развивающимся странам". А то видеть апельсины и мандарины только две недели зимой - это, знаете ли, форменное безобразие. Особенно учитывая тот факт, что нам половина Африки до сих пор должна. Не любила партийная верхушка свой народ, ох, не любила.
– Посторонись!
– два здоровенных амбала везли на крепких тачках гору мешков, бесцеремонно расталкивая встречных и поперечных. Здешний рынок чем-то напоминал мне те, на которых я бывал с матерью еще в детстве. Не хватает только леденцов на палочке и семечек. Ага, а вот и они!
Но Маша тянет меня дальше, к палаткам куда привозят Инвачихинское белье. Само Иванчихино стоит километров на сто ниже по Карге, основной водной магистрали нашего края. Темных "потусторонних" пятен на этой реке нет, и там также живут люди. У них в области выращивают отличнейший лен, и осталась действующей местная ткацкая фабрика. Не так ведь много на остатках Среднерусья людей сейчас проживает, чтобы не снабдить всех их тканями и изделиями изо льна. Нынче кооперация и разделение труда наипервейшее дело. Как ведь ни ругают русский народец, но в трудные годины он как-то подозрительно быстро сплачивается и начинает совершать очень правильные поступки. Генетическая память?
Внутри палатки между прилавками бродили одни бабы, пара хмурых мужичков с пониманием оглянулась в мою сторону. Я обреченно вздыхаю и присматриваю местечко, где можно спокойно притулиться и не отсвечивать. Через полчаса нагруженный, как ишак, бодро вышагиваю к выходу с рынка, там как раз вдоль главных улиц тянется приречный бульвар. Неожиданно на улице раздается резкий звук тормозов и слышится знакомый голос.
– Петрович, ты никак сегодни за гужевой транспорт?
Оборачиваемся, а там сам Мордашин со всей честной компанией! У всех веселые румяные лица, видать, уже подшофе. Парни вальяжно развалились на сиденьях местного аналога нашего Козлика. Только этот "Газик" обликом на амеровский старый Джип похож. Кстати, была в моем слое схожая и не пошедшая в серию модель, вроде как Москвич-415 называлась. Вот
– И тебе не хворать.
– Извини, Мария, дело есть к твоему.
Маша улыбается, умеет быть Валера обходительным.
– Так я это ..., - я киваю на груз.
– Давай так, мы все это барахло в машину загрузим и потом тебя до самого дома подкинем. Ты же сейчас в Приречном живешь?
– Ага.
– Нам как раз по пути.
Маша согласно кивает головой, она уже в курсе моих отношений с Мордашиным, да и помог он нам уже здорово. В чем, в чем, а в практичности моей женщине не откажешь.
– Что хотел-то?
– прыгаю на свободное место на заднем сидении. Серега Вронин, огромный верзила, осторожно подвигается, подавая свою здоровенную ручищу для рукопожатия.
– Помнишь, разговор был про оружие, - Валера повернулся ко мне, за рулем сидит Игнат Родин, сухопарый паренек, тоже член его команды.
– Да, было такое.
– Маякнули мне сейчас, что хороший экземпляр завезли. Мы как раз в ту сторону за патронами намылились, ведь скоро сезон начнется. А тут и ты оказией подвернулся.
– Поехали, - киваю с серьезным видом, - деньги при мне.
– Ну, и отличненько! Игнат, гони прямо в "Аркебузу"!
Вообще Среднерусье в отличие от моего слоя намного менее милитаризовано. Великую войну они выиграли быстрее и с меньшими потерями. Половина Европы в их слое, включая Германию целиком, стали "народными демократиями". Так называемая холодная война проходила также намного менее жестко. Поэтому почти все советские войска располагались или в Европах, или у самой границы. По этой причине внутри страны практически отсутствовали крупные оружейные склады, и достать образцы армейского вооружения было намного сложнее, особенно пулеметы.
Но Стас Кладников, владелец "Аркебузы" на прилавок выставил искомое. Автомат, чем-то напоминающий наш Калаш, только удобней и практичней сделанный. Приклад у него складной, заодно регулируются в длину, можно под себя подогнать. Спереди, под цевьем удобная рукоятка, у румын в моей реальности был вроде такой вариант Калаша. Сверху уже имеется крепление под прицел. Автомат собран вполне добротно, выглядит почти новым.
– В обмен отдали. Бери, не пожалеешь, - не в интересах Стаса темнить, Валера у него постоянный покупатель и "снабженец". Поэтому я смело беру оружие в руки и начинаю разбирать. Строение сильно схоже с нашенским Калашом, где непонятно, мне сразу же подсказывают. Руки, как говорится, "помнят", я ведь еще из поколения тех, когда служили практически все, кроме самых дефективных.
Хотя вообще не скажу, что служба оставила у меня хоть какое-то приятное впечатление. Присущий всем армиям мира бардак, слишком уж скудный быт советского солдата, процветающая дедовщина, тупость и жлобство офицеров, все это было щедрым букетом розлито по всем воинским соединениям бывшего Союза. По истечении некоторого времени я даже пришел к крамольному выводу, что служба в армии в целом потерянное для меня время.
– Сколько?
– Как и договаривались - триста. Бонусом отдаю комплект для чистки. И вот еще три цинка патронов, каждый по двенадцать тугриков. Калибр на 8- мм у нас распространенный, у меня часто бывает.