Бель-Роз

Ашар Амеде

— Верно. Мой дядя Жером Патю там работает.

— Правильно. Ты ищешь гостиницу «Черный конь». А завтра собираешься в монастырь с письмом своей уважаемой матушки.

— Да, вот и письмо. — Юноша вынул конверт из кармана.

— Прекрасно, — ответил Ладерут, пряча руки за спину, чтобы воспрепятствовать им, негодникам, незаметно выкрасть письмо, — значит, ты меня не обманываешь. Тогда иди со мной. Гостиница тут рядом.

И юноша отправился за своим попечителем без колебаний. Ведь тот все знал!

Вскоре они пришли

в гостиницу. Ладерут снял комнату и заказал обед на двоих с превосходным вином. За столом он предложил юноше сообщить ему все свои новости.

— Но, дорогой друг, вы так меня хорошо знаете, а я вас нет. Расскажите о себе хоть немного.

— Ты прав, друг мой. Я, видишь ли, также один из Патю.

— Вот как!

— Да, но я Патю из другой ветви, Патю из Суассона. Я кузен вашего дяди Жерома.

— Патю действительно есть в Божанси и в Суассоне.

— Да, я Антуан Патю, по прозвищу «Блондин». Видишь, я такой же блондин, как и ты.

— И правда.

— Так вот, твой дядя мне и поручил о тебе позаботиться. И добавил: передай ему, то есть тебе, чтобы он возвращался домой. Иначе станет монахом.

— Что такое?! — Юноша чуть не упал со стула. — Но мне говорили, что я буду садовником.

— Правильно говорили. Но то было раньше. Недавно король издал новый указ: все, кто работает в монастырях, должны стать монахами.

— Это ужасно.

— Ты прав, но ведь то король!

— Что же скажет Катрин, когда я вернусь?

— Ну да, ведь она, кажется, обещала тебя дождаться? Не дождется: ты ведь станешь монахом. — Ладерут налил юноше ещё стакан.

— Да вы что! — вскричал бедняга. — Я же обещал Катрин жениться на ней!

— На такой красавице и я бы женился.

— Вы разве её видели?

— Да, и не где-нибудь, а в Париже.

— И надо же, ведь какое хорошее место! Сто двадцать ливров плюс полное обеспечение.

— Конечно, плюс монашеские сандалеты.

— С чем же я теперь вернусь домой? С пустыми руками?

— Ну нет, дядя Жером все предусмотрел. Он ведь передал тебе вот эти двадцать экю…да ещё шесть ливров… — Ладерут пристально посмотрел на юношу. — Да ещё вот четыре луидора.

— Это все мне? — спросил юноша. Его глаза расширились.

— Что ж он, не дядя тебе, что ли? Только тебе. А вот этот двойной луидор — для красавицы Катрин. Кстати, ты хорошо слышишь?

— Да, а что?

— Дай мне, пожалуйста, письмо твоей матери.

— Зачем?

— А ты разве сам не догадался? Но как же мне отчитаться перед дядей Жеромом? Ведь он дал мне для тебя деньги, и немалые.

— Да, вы правы. Вот оно.

На рассвете Ладерут поспешил к монастырю.

— Кто вы? — спросил его садовник, вызванный привратницей.

— Дядюшка, — ответил Ладерут с глуповатой улыбкой, — перед вами ваш племянник, который хочет стать садовником.

ГЛАВА 40. УДАР КИНЖАЛОМ

Жером

принял «племянника» в объятия: ведь тот был такой же белокурый и простодушный, как и вся его родня. Ладерут поселился в монастыре и стал заводить знакомства. Первыми, кто доверил ему свою дружбу, были Кастор и Поллукс: приносимые им лакомства, по их мнению, были вполне достойны такой большой награды.

Работа садовника позволила ему хорошо изучить местность. В первый же день дядя Жером поводил его по саду, показывая все его уголки и расспрашивая о родственниках. Ладерут предоставил своей фантазии полную свободу, ограниченную лишь здравым смыслом. К вечеру он знал каждую тропинку и каждый уголок в саду.

— Посмотри туда, — вдруг сказал Жером Ладеруту, — какая красавица!

Ладерут взглянул в указанном Жеромом направлении и увидел Клодину. Та едва удерживалась от смеха, видя, как сержант одной рукой сжимал шляпу, а другой почесывал ухо. Проходя мимо Клодины, он тихо и быстро шепнул ей:

— Готовьтесь, время не ждет.

Клодина, услыхав это, поспешила к Сюзанне и сообщила ей о встрече с Ладерутом.

— А я встречалась с Шарни, — ответила Сюзанна. — И если через три дня я не выйду отсюда, все погибло. Лувуа велел мне либо стать монахиней, либо выйти замуж не позднее, чем через три дня.

— Но ты же можешь отказаться и от того, и от другого!

— Естественно, я так и делаю, но сколько может продолжаться моя жизнь в этой тюрьме? И твой брат, и твой жених — благородные сердца, но что они могут сделать против министра?

— Против министра их укрепляет любовь, — ответила Клодина. — Я не права?

Тут раздался звон монастырского колокола, призывающий сестер в молельню, и подруги расстались.

Час спустя Корнелий, слонявшийся вокруг монастыря для ознакомления с обстановкой, столкнулся с неким дворянином, который шел на улицу Кассе со стороны улицы Вожирар. От толчка с обоих слетели шляпы.

— Проклятье! — И незнакомец было схватился за шпагу, но затем отпустил её со словами:

— Вы же из Дувра! — То был мсье Понро. — Вот уж не ожидал такой встречи. А я чуть не заколол вас.

— Да, по вечерам с вами явно лучше не сталкиваться: тогда вы вечером сражались сразу с четырьмя приятелями, сегодня хотели убить ещё одного. И тогда бы лопнули все мои замыслы.

— Послушайте, — продолжил Понро, — ведь я вам говорил о мадам д'Альберготти? Наверняка говорил, потому что о ней я говорил уже всем. Вы понимаете, она до сих пор отказывается выйти за меня. Если любящего дворянина не любят, это для него унизительно.

— Вы правы.

— Я только что встречался с ней в приемной монастыря. Легче добиться согласия у статуи Бенуа, чем у нее. На мои слова она лишь улыбалась и говорила:» — Как будет Богу угодно.» Вот что, давайте поужинаем вместе и я вам кое-что расскажу.