Белая чума
Шрифт:
Впоследствии Кети никак не могла полностью объяснить, как все это случилось, даже своей подруге и соученице Мегги Мак-Линн.
– Ох, Мегги, он был таким сильным. Я ничего не могла поделать. Да и не хотела. Это бесстыдство с моей стороны, я знаю, но это…
– Ну что ж, со вступлением в клуб, Кети, дорогая. Я полагаю, вы теперь поженитесь?
Они сидели вместе во дворе в следующий понедельник, устроив ранний ленч. Мегги вытянула из нее всю эту историю, заметив полную отстраненность Кети. Удалось это ей только при помощи напоминания об их детском обете «никогда не лгать друг другу о важных вещах».
Высокая,
Мегги повторила свой вопрос, потом поинтересовалась:
– Неужели он даже не сделал предложения?
– Я не знаю, что мне говорить на исповеди, Мегги, – сказала Кети. – Боже, что же мне делать?
– Все, что тебе следует сказать, это «прости меня, святой отец, я приобрела сексуальный опыт». Расскажи ему, что это была просто выпивка и большая сила мужчины. Потом скажешь, что этого больше никогда не повторится.
– Но что, если это повторится? – стенала Кети.
– Я стараюсь ходить к разным священникам, – прозаически ответила Мегги.
– Это упрощает объяснения. – Она с минуту внимательно изучала Кети. – Я ведь хорошо тебя знаю. Вы теперь поженитесь?
– Не будь дурой! – разъярилась Кети, потом добавила: – Извини, Мегги. Но он твердил мне насчет этого всю обратную дорогу. И ты же знаешь, что мы не можем пожениться, пока он не закончит учебу. А может быть, и до тех пор, пока Стивен не обзаведется собственной практикой. Мы не богаты, ты знаешь.
– Тогда будь осторожна, девочка. Вы оба из тех, что женятся. И ничто так не ускоряет дело, как маленькая беременность.
– Ты думаешь, я этого не знаю?
6
Там был этот ирландский нейрохирург…
(Пауза для смеха.)
К тому времени, как он приблизился к Сент-Луису, Миссури, на третий день пребывания в дороге, Джон выбрал себе имя, под которым он сначала замаскируется. Он понимал, что позднее потребуются другие перемены имени, но новое имя требовалось немедленно.
Это было вскоре после полудня. Лиственные деревья вдоль дороги уже окрасились в осенние цвета. Холмы были бурыми. В воздухе чувствовалось похолодание. Кукурузные поля щетинились срезанными и сломанными стеблями. Рекламные щиты прославляли «приспособления для зимы».
«Вскоре начнется всемирная охота на Джона Роя О'Нейла. От этого имени следует избавиться», – подумал он. Мак-Карти – это была фамилия его матери. Она казалась вполне удобной. Кто-нибудь мог бы обнаружить связь, но Джон избавится от этого имени впоследствии. Он чувствовал, что первое имя стоило бы сохранить. Слишком поздно откликаться на что-нибудь другое, кроме Джона. Джон Мак-Карти, значит, а чтобы придать имени соответствующий американо-ирландский привкус, Джон Лео Патрик Мак-Карти.
Он въехал в город и окунулся в его жизненный ритм, не слишком его замечая. Его мысли были нацелены на определенную задачу – жилье. Джон снял комнату в мотеле центрального района, и
Выезжая со стоянки, Джон взглянул на часы – 4:55 пополудни. Еще оставалась куча времени, чтобы сделать первые шаги по изменению личности. Частное объявление в газете привело его к сдающейся комнате в пригородном доме. Владелица комнаты, миссис Прадовски, напомнила ему миссис Нери. Та же тяжеловесность и оценивающая бдительность в манерах и глубине глаз. Джону Мак-Карти было еще рано появляться на свет. Следовало оставить несколько «отпечатков пальцев», чтобы у ищеек был след. Он показал миссис Прадовски свои водительские права на имя О'Нейла и сказал, что подыскивает место преподавателя.
Миссис Прадовски сказала, что он может получить комнату завтра утром. Она ничем не показала, что узнала его имя из репортажей в новостях, теперь уже многомесячной давности. Взрыв на Графтон-стрит, в конце концов, был до многих других трагедий и далеко от Сент-Луиса. Беседа с ней выявила лишь примитивную заинтересованность в получении платы за комнату вперед и невмешательстве в ее «вечера бинго».
Теперь выяснить, был ли выбор Сент-Луиса верным. Клиент аптеки предупредил его прошлой зимой:
– Они завели очередную фабрику по производству фальшивых документов. Нужно осматривать их, когда обналичиваешь чеки.
Установить контакт с «фабрикой» стоило ему шести дней и без счету бокалов пива в задрипанных барах. Через восемь дней Джон заплатил пять тысяч долларов и получил водительские права штата Мичиган и соответствующие членские и идентификационные карточки на имя Джона Лео Патрика Мак-Карти. Еще за тридцать пять сотен долларов он прошел интенсивное обучение подделке паспортов плюс получил инструменты для этого.
– У вас настоящий талант, – сказал его инструктор. – Только не открывайте дела на моей территории.
Следующей проблемой была машина. В «Подержанных автомобилях честного Эндрю» на Авто Роуд ему дали двадцать две сотни долларов наличными. Дилер вздохнул:
– Парень, эти здоровые машины не слишком-то быстро спихиваются за сколько-нибудь больше.
На следующее утро Джон поехал автобусом в Марион и купил подержанный «додж»-фургон. У миссис Прадовски был один из «вечеров бинго», и она отсутствовала, когда он вернулся. Джон остановился на подъездной дорожке, заляпав номерные знаки фургона грязью, и загрузил свое имущество. На кухонном столе осталась записка с пятьюдесятью долларами «за беспокойство», придавленная его ключом от дома. В записке говорилось, что его неожиданно вызвали в связи с семейными неприятностями.
Ночь Джон провел в удаленном мотеле. Утром забрал свои деньги из сейфа, и Джон Лео Патрик Мак-Карти отправился на запад.
Переход прошел гораздо проще, чем он ожидал. Оставалась незавершенной еще одна существенная деталь. В течение трех последующих дней Джон удалил волосы с головы. Был выбор – сбрить или воспользоваться каким-нибудь более радикальным способом. Он выбрал последнее, задача простая для биохимика, хотя это оказалось болезненным процессом и оставило после себя тонкую сетку розовых штрихов, крохотных вен, которые, он знал, со временем поблекнут.