Белая Новь
Шрифт:
– Ты меня не пугай, - наконец, решился он, - я сам тебя попугаю. Нас тут красные мучали-терзали, мы не боялись, так не гоже нам Святой Церкви, матери нашей, бояться. А хучь ты и монах, а к мирянам имей заслужонное уважение, потому
– Ты тут меня за Православие не агитируй!
– чернец тоже пошел на рожон.
– Вот ты мне скажи: скока из прихода твово записалось в монастырское хозяйство? Небось, беднота-то туда за милую душу, а середняки с кулаками на своём хозяйстве сидят да поглядывают?
Староста осёкся.
– Да, - наконец, выдавил он из себя, - охват у нас тут недостаточный. Дык и монастырь у нас плюнуть да растереть. Трактор-то обещались нам направить, да мало тех тракторов в городе наделали, а был бы трактор, вот и была бы нам здесь живая агитация лучше всякого крёстного хода. А на быках это что в монхозе, что на своей полоске мыкаться. Ты нас тож пойми. У нас волость идеологически неохваченная, в гражданку так вопче красные партизаны водились... Всякий тут народ. А церковных людей - я вот тебе один и есть, а больше почитай никого и нету...
– А вот тебе последняя новость, дядя, - зло прищурился инок, - вышло на сей счёт постановление новое от самого Святейшего Патриарха. О проведении поголовной монастыризации
– Эта... как же?
– у старосты отклячилась нижняя челюсть вместе с бородою.
– А вот так, дядя. Кто не с Церковью, тот с диаволом. Лошадку да коровёнку в монастырь сведёшь, - с видимым удовольствием заключил инок. Жалко, небось? Прикипела, видать, душа к тленным сокровищам? Ужо не Иконам Святым, а коровёнке своей молимся? Нищих да сирых от порога гоним? Да красных бандитов добрым словом поминаем? Повыведем, повыведем мы вас на чистую воду, бисово семя, отродье кулацкое...
– А вот за такие хульные слова на крестьянский род, - неожиданно спокойно ответствовал староста, блеснув из-под бровей очами, - да за гордыню, придётся тебе ответ серьёзный держать перед старцем твоим. Давно ж, видать, ты гребовал исповеданием помыслов. Будет тебе епитимья. А коли узнаю, что не будет - так сам дойду до старца твово, на святой Библии поклянусь... Я герой войны, послушает меня старец-то...
– Не грозись, дедушка... что мне выйдет?
– рыпнулся было в свару монах, уже почуявший, что доверия церкви не оправдал, и наговорил-таки лишнего.
– А то и выйдет, внучек, - жёстко заключил староста, - что крестик на стол положишь.