Белая пешка
Шрифт:
— О, это чертовски низко.
— Неужели? — она делает медленный глоток и ставит стакан на стойку, проводя кончиком пальца по ободку стакану.
— Значит, привлекательна, да?
— Абсолютно.
— Хмм… — она подносит стакан к губам и улыбается, пока делает еще один глоток. — Ты именно так выглядишь со стороны. Довольное лицо плейбоя, обтягивающие рубашки, которые показывают твои мышцы и тату. И ты только что продемонстрировал, как настоящие игроки снимают телок, — она хихикает и продолжает: — И, я уверена, если бы я действительно интересовалась тобой, то ты бы не обратил на меня и половину того внимания, которым одарил меня в той кофейне.
—
Ее глаза вспыхивают.
— О, и к какому выводу вы пришли по поводу меня?
Я заглядываю ей в глаза, пытаясь придумать хорошее дерьмо, я имею в виду, черт возьми, я же писатель, но все, о чем я могу думать, это то, как сильно я хочу трахнуть ее. Как сильно я хочу, чтобы она попросила быть внутри нее. Секс — это все, что у меня на уме…
— Именно, — комментирует она мое молчание. — Я просто невинная женщина.
Взяв стакан, я усмехаюсь и делаю глоток. Невинная моя задница. Это невинное чертово личико собирается сказать, что я просто роскошный фон. Отвратительный сноб… Она смотрит на меня.
— Ты состоишь из денег, не так ли?
— Поздравляю. Это было моё чертово лицо или Луи Вуитон, которые тебя просветили.
— И то и другое.
И на ее лице появляется гнев.
Мариса подходит, хватает мою рубашку и дергает меня к себе.
— Итак, плейбой и сноб. Общее несоответствие.
— О, пожалуйста.
Она приподнимается на цыпочки, кончики ее пальцев скользят вверх по моей рубашке, по моей шее. Она хватает мой подбородок, приближает свое лицо, наши глаза смотрят друг на друга.
— Кое-что скажу тебе… — шепчет она.
Ее теплое дыхание обволакивает мои губы, и я почти чувствую ее вкус. Она впивается ногтями в мои предплечья, затем делает шаг назад, давая мне ответ.
— Жаль разочаровывать, но я не сплю с плейбоями, вроде тебя.
Затем она поворачивается и уходит, ее бедра покачиваются с каждым уверенным шагом.
Я не могу удержаться от смеха, когда я смотрю, как она пробивается сквозь толпу в сторону двери. Прошло много времени с тех пор, как я бегал за девушкой, и что же? Мариса Доусон. Она, определенно, будет проблемой.
Глава 6
Мариса
«Так или иначе» — Until the Ribbon Breaks
Как же много людей на этом пешеходном переходе. Их теплые, потные тела лишь в дюймах от моего. Я закрываю глаза и притворяюсь, что их здесь нет. Я ощущаю, как толпа перемещается, открываю глаза и иду. Джастин хотел подобрать меня у моей квартиры, но я не готова к этому, и… я не идиотка. И если он даже окажется в пределах пятнадцати футов от моего жилого дома, то подумает, что может забраться в мою жизнь и трахнуть мне мозг. А сейчас не время для этого.
Мои ноги болят, и к этому времени, когда я достигаю красного тента «У Виктора», то проклинаю себя за ношение этих высоких каблуков. Я беру секундочку, чтобы пригладить свои волосы и поправить помаду, прежде чем иду внутрь переполненного помещения, где ждут мужчины в костюмах и женщины в воскресных платьях. Я иду прямо к стойке администратора и в ярко освещенную обеденную область. Комната шумная: официанты разносят подносы, слышится смех, и там, среди столов, накрытых белыми скатертями, и висящих стеклянных светильников, прямо под массивной фальшивой пальмой я нахожу Джастина, сидящего за столом и просматривающего свой телефон. Я глубоко вздыхаю и успокаиваю
Он поднимает взгляд, встаёт, чтобы выдвинуть мой стул, когда я останавливаюсь перед столом. Его глаза осматривают моё тело, и я улыбаюсь, когда сажусь.
— Ты прекрасно выглядишь, — произносит он, пододвигая мой стул к столу.
— Благодарю, — я беру меню и перечитываю пункты — всё по-испански. — Ты ел здесь раньше?
— Постоянно. Это мой любимый ресторан на Манхеттене, — он захватывает между пальцами верх моего меню и опускает его. — Мм… — он указывает на один пункт, — Vaca Frita Al Mojo Agrios — лучшее.
Я приподнимаю брови.
— Я понятия не имею, что ты только что сказал.
— Ты любишь мясо? Типа грудинки?
— Ага…
— Возьми его, доверься мне. Оно чертовски потрясающе.
Несколькими минутами позже — мы сделали заказ: два Vaca Frita Al Mojo Agrios и два бокала мерло. Джастин извиняется, что ему необходимо отлучиться, оставляя свой телефон прямо на краю стола. Я наблюдаю, как он держит свой путь через столы и стулья в атриум ресторана, затем хватаю его телефон. Я не могу помочь себе, мне просто…мне нужно знать, с чем я имею здесь дело. Я быстро нажимаю на иконку сообщений, и мой живот скручивает от тошноты, пока я листаю. Сообщения и сообщения от женщин. Некоторые невинны: «Я люблю вашу книгу», в то время как другие — грязные. Еще одни — рискованные изображения. Верхнее сообщение как раз пришло перед тем, как я пришла в ресторан, оно от некой суки по имени Тори Дэвис. Она, несомненно, скучает по нему, говоря и говоря о том, как она не может дождаться, чтобы увидеть его через две недели во время какой-то автограф-сессии. Его ответ — смайлик со счастливо расставленными ручками .
Ладно, это мы ещё посмотрим, не так ли, Тори-*баная-Дэвис? Я закрываю приложение и кладу телефон назад, лицом вниз на стол под углом в 45 градусов, в верхний правый угол поверх его салфетки, точно так же, как он его и оставил, затем делаю глоток вина и жду, когда он вернется. Официант подходит к столу и снова обновляет наше вино. Я пролистываю свой телефон, роясь на странице Джастина. Пост, которой он разместил о том, что направляется на обед с «прекрасной леди», имеет более чем две тысячи лайков и сотни комментариев: «Удачливая девочка. О, нет, пожалуйста, не говори, что ты пойдёшь. Здесь смаил грустная панда…» Я закатываю глаза и закрываю приложение, как только Джастин подходит к столу и занимает своё место. Его светло голубая рубашка всё отлично подчеркивает и прозрачная настолько, что я могу разобрать татуировки на его груди. Он — настолько совершенный… ладно, таким он выглядит. Он как олеандр: красивый и вводящий в заблуждение, потому что абсолютно ядовит (прим. Олеандр — ядовитое растение). Он — тот, кто разбивает сердца, и если у вас нет иммунитета, так оно и будет. И я потратила своё время, наращивая сопротивление тому виду обаяния, которое он источает. И я уничтожу его.
— Они принесли нам ещё вина, — произношу я, указывая на бокалы.
— Круто.
Я хочу закатить глаза. Джастин, ты — выдающийся автор. Конечно же, ты можешь подобрать слово получше, чем просто «круто». Я делаю глоток вина, а затем прочищаю своё горло.
— Ты знаешь, я надеюсь, что ты не возражаешь, если я спрошу твоего совета, ты же знаешь о том, как писать и работать с материалом?
— Конечно, леди, — улыбается он, и мне хочется растаять, но нет. Я велю своему глупому сердцу успокоиться.