Бельчонок
Шрифт:
– Но ведь я его убил?!
– Считай, что тебе повезло, - уже спокойно сказал овладевший собой Нойберт и, в последний раз взглянув на безжизненное, едва различимое из-за расстояния тело Рыгорки, пошёл
– Говорят, что русские сегодня празднуют Рождество?
– уже в машине спросил пожилой капрал Шайнбах.
– Рождество? Это хорошо - мы им как раз рождественские свечи оставляем!
– засмеялся Пауль и показал рукой на объятую пламенем деревню.
"Что ж - может быть русские и будут в Баварии. Может они и доберутся до Фрица и Марты. Но это обойдётся им слишком дорого!" - Нойберт угрюмо смотрел на занесённые снегом поля. Сейчас он хотел только одного - убивать и жечь, жечь и убивать, чтобы потоки алой крови смыли в памяти воспоминания об убитом Паулем русском мальчике... Шёл тысяча девятьсот сорок четвёртый год.
Рыгорка очнулся от нестерпимого холода и острой боли. Он попробовал поднятьсяб но не смог - ноги мальчика были перебиты двумя очередями. Снег
– Я не задохнулся и знатит тепель попаду на небо - так деда говолил. И ты, Тяпик, тозе попадёс. Мы сколо увидим деду, бабку и Алеську. Там будет тепло и холосо, а все фасисты попадут в пекло. Так деда гово...
Рыгорка не договорил и закрыл глаза, потому что ему нестерпимо захотелось спать.
Тяжёлые белые хлопья неслышно падали на Рыгорку. Они не таяли и часа через два, словно саваном, укрыли мальчика белым, пушистым покрывалом. Казалось, будто сама природа ужаснулась содеянному и, будучи не в силах ничего изменить, хотела всё скрыть.
Шла зима сорок четвёртого. Последняя зима оккупации...
17 - 23 января 1992 года
д.Холомерье