Белое море
Шрифт:
— Думаю, отлично, раз твой братец сам примчался вытаскивать тебя из трактира, и притащил обратно в крепость. Таким злым я давно его не видел!
— Лишь мне под силу доводить его до такого состояния!
— А ты в курсе, что Всеслав запретил тебе покидать остров даже для посещения трактира? Так и сказал: «Никаких развлечений, раз не может себя вести прилично! Вернется в Сколлкаструм только после моего позволения!»
— Что-то такое он говорил. Это было до того, как я заснул.
— Да уж, сочувствую. Хорошо, что запрет распространяется только на тебя. Я так боялся, что он всех здесь накажет,
— Заплати трактирщику побольше — и будет свободна.
— Нет, друг, с простыми драконами так не работает. Это только у тебя есть личная девчонка. Ты же Беломорский, вам полагаются особые условия!
Почему-то от его слов мне стало тошно.
— Ну да ладно, мне пора заступать на смену.
— Нет, Марек, сейчас моя очередь.
— Ярогнев, ты вообще себя в зеркале видел? Бледный, как сама смерть, с черными кругами под глазами. Тебя нельзя ставить во главе клина, еще не удержишь шторм — будет всем морока. Давай-ка ты лучше приди в себя после кутежа, а там — пересмотрим график.
Не хотелось перекладывать свою работу на других, но Марек был прав. Тогда я отправился писать письма. Первое предназначалось сестре, второе — моему доверенному лицу. Раз Всеслав будет пристально следить за каждым шагом, надо отвести от себя подозрения, так что пока я буду демонстрировать смирение и послушание, за археологами крола проследят другие.
Потом достал записки от шпионов, и ознакомился с содержимым. Мои ловушки для морских тварей готовы, скоро их планируют опробовать. Отцу с братом хватило мудрости прислушаться ко мне, а не отвергнуть из принципа, что несказанно радует. Дальше были уведомления из Академии и столицы. И что же задумал Круторогов? Забавно! Только вот что из этого получится? Посмотрим, главное — теперь я знаю, как поступать дальше. Мне не нужно будет особо изворачиваться, ибо Артемий своими руками все за меня устроил.
Глава 7. Соперница принцессы
ЭЛИФ
Мертвый язык мне никак не давался, хотя я прилагала все возможные усилия. Тот же Александр достиг заметного прогресса за пару месяцев, Илья от него практически не отставал, Никодим с Аркадием продвигались успешно, пусть и помедленней. О драконах и говорить не нечего, особенно превосходно им овладела Ярослава: их обучали с раннего детства, поэтому ее грамотность и идеальное произношение едва не превосходили учителя. Раньше, когда между нами кипела вражда, она радовалась каждой моей неудаче. Сейчас же старалась вызваться отвечать до того, как цепкий взгляд учителя находил меня. Такое чувство, будто ее подменили!
После изнурительного (для меня) занятия мы отправились в столовую обедать, и вся Академия гудела о незапланированном возвращении четвертого курса с экскурсии. Я старалась не подавать виду, что уже знаю об этом, и что мое сердце трепещет от одной только мысли о Матвее. О том, что он в любую минуту может прийти в столовую, и сесть за наш стол.
— Всем привет! — поздоровался Глеб Скуратов.
Я постаралась непринужденно ответить, хотя меня огорчило отсутствие сестер Кривич. Неужели все так плохо в их отношениях!
— Привет. Там все только и говорят, что господин Мщеров с четвертым курсом вернулись. Ты знаешь, почему?
Глеб рассмеялся.
— Надеешься, что ближайший урок истории проведет он? Неужели тебе не понравился метод преподавания господина Яркана?
— Шутишь? Он такое задание оставил, что от него голова скорее лопнет, чем мы его сделаем!
— Тогда вам повезло — Мщеров уже приступил к работе, и завтра у вас будет занятие с ним, а не с попечителем.
Парни не удержались от торжествующих возгласов, но, судя по гомону вокруг, эта новость сейчас бурно обсуждалась во всей столовой.
— А почему они так рано вернулись? — задал вопрос Аркадий.
— О, это целая драма! Из местного музея пытались похитить экспонаты, и сделали это днем: переоделись работниками музея, и у всех на виду начали переносить с важными лицами драгоценные картины и доспехи. Умно, не поспоришь! Представьте, никто ничего не заподозрил! Посетителям в голову не могло прийти, что злоумышленники способны действовать так нагло.
— И наши ребята были там в это время?
— Нет, повезло попечителям, хотя скандал все равно поднимется. Опять. Такой провал с экскурсией, можно сказать — тур на место преступления.
— А мы об этом и не слышали! Как так?
— Сам удивился.
— Так чем все закончилось? — перебил их Никодим.
— Работница музея заметила кражу, подняла шум, примчалась охрана, но преступники оказали сопротивление, и в местный госпиталь попало много участников с обеих сторон. Всех, конечно, задержали, но одна ценная картина была безвозвратно испорчена. Чудо, что посетители не пострадали. Зато музей ждет грандиозное разбирательство: как так получилось, что целая банда воров среди белого дня едва не утащила дорогущие экспонаты, и куда в это время смотрела служба безопасности?! Наша Академия тоже получит порцию гневных писем, ведь могли пострадать ученики, и плевать будет их родителям, что при планировании экскурсии мы не получали от преступников письма с подробным изложением их намерений.
Мне стало жаль господина Мщерова, ведь идея отвезти туда учеников принадлежала ему. И все сложилось бы удачно, если бы не эти негодяи!
— Зачем им понадобились красть именно из этого музея? — спросила я. — Насколько мне известно, он не входит в двадцатку лидеров в державе.
— Все дело в экспонатах, которые пытались похитить, — раздался рядом голос, от которого я невольно вздрогнула.
— Матвей! — радостно воскликнул Скуратов, и церемония дружеских приветствий повторилась заново.
Мои щеки полыхнули огнем, когда наши взгляды встретились. Парень не выдал ни единого чувства, смотря на меня со сдержанной вежливостью, но я почти дословно запомнила их с Хельги разговор, и понимала, как сильно он меня любит. Эта мысль и утешала, и истязала.
— Эти экспонаты какие-то особенные? — с любопытством спросил Илья.
— Конечно. Картины написаны великим художником-маринистом, все частные коллекционеры готовы дорого заплатить даже за самую плохонькую его работу, а в музее были представлены семь превосходных картин! Теперь их шесть, одну уже не восстановишь, увы. А доспехи принадлежали кролу Пшемыслу Третьему, который собственно и выиграл битву.