Белое снадобье
Шрифт:
Портье по-птичьи склонил голову на плечо и посмотрел снизу вверх на Арта.
— Хорошо, сэр.
— И мне нужно, чтобы кто-нибудь приносил мне жратву из ресторана.
— Хорошо, сэр. Ваши вещи?
— Они еще не прибыли, — пожал плечами Арт, взял ключ с большой медной грушей и пошел к лифту.
— Шестой этаж! — крикнул портье. — У нас лифт без лифтера. Может быть, вам что-нибудь нужно? У нас есть первоклассные успокаивающие средства…
— Спасибо, — кивнул Арт. — Да, вот еще. Чуть не забыл. Если кто-нибудь будет вас расспрашивать, не видели ли
— Да, сэр, — подобострастно и одновременно испуганно кивнул портье.
Арт захлопнул за собой дверцу шахты. Лифт поплыл вверх, по-стариковски покряхтывая и пощелкивая суставами на этажах, пока не замер на шестом.
Комната неожиданно оказалась вполне сносной, именно такой, какую он хотел найти. Он сбросил ботинки и, даже не снимая пиджака, рухнул на кровать и почти тут же уснул.
Первые два дня прошли спокойно. Его никто не тревожил, если не считать звонков по телефону и обычных предложений. Он смотрел телевизор, спал, снова смотрел и снова спал. Он погрузился в какую-то спячку и был счастлив, что ни о чем не думал. Еду ему приносил мальчонка-посыльный. Арт сразу договорился с ним, чтобы он стучал в дверь условным стуком: два удара быстрых и два с паузами. На третий день вечером, когда он ждал ужина, раздался обычный стук в дверь.
— Ты? — спросил Арт, подходя к двери.
— Я, — раздался голос мальчика, и ему почудилось, что был он каким-то странным, сдавленным.
Арт усмехнулся, достал из кармана пистолет, стал спиной к стенке, повернул ключ. В дверь снаружи чем-то ударили, должно быть ногой, и в комнату ворвались двое. Арт, не целясь, несколько раз нажал на спуск. Выстрелы, казалось, не умещались в маленьком номере. Горьковато запахло дымом. Один из людей выругался вполголоса, и они исчезли, захлопнув дверь. Арт постоял с минуту, прислушиваясь к тихому всхлипыванию в коридоре. Наконец он приоткрыл дверь. Мальчишка сидел, прислонившись спиной к стене, и закрывал лицо руками.
— Ты жив? — прошептал Арт.
— Да-а… — всхлипнул посыльный. — Они увидели, как я шел с едой, и заставили меня идти перед собой. Они сказали, что, если я смухлюю и сделаю что-нибудь не так и вы не откроете дверь, они с меня шкуру спустят, не целиком, а полосками. А еда на полу. Пять НД, а в чем же я виноват?
— Ни в чем, — сказал Арт. — Вот тебе десятка. И перестань реветь. — Он сообразил, что все еще держит в руке пистолет, и засунул его в карман. Он оглядел коридор, и несколько чуть-чуть приоткрытых дверей тут же захлопнулось.
— А как же вы, голодный останетесь?
— Зачем голодный? Ты мне опять принесешь что-нибудь. Ты не бойся, больше они не сунутся.
— А они… это ваши враги?
— Кто знает, — пожал плечами Арт. — В наше время не знаешь, кого бояться больше — друзей или врагов.
Арт вернулся в комнату и позвонил портье.
— На меня только что было произведено
— О чем вы говорите? — фальшивым и испуганным голосом сказал портье. — Я никого никуда не посылал. У нас приличный отель.
— Значит, вы все-таки не умеете высчитывать проценты…
— Я вас не понимаю, — пробормотал в трубке голос портье.
— Вы меня прекрасно понимаете, дружочек. И все-таки мне интересно: или вы действительно не умеете высчитывать проценты, или вы предпочитаете наличные обещанным?
— Я вас не понимаю…
Арт положил трубку. Можно, конечно, было подождать, пока портье сам сообщит в полицию. Но он может струхнуть; сам послал наверх двух джентльменов, показавших ему, наверное, одновременно три предмета: пистолет, фотографию Арта и купюру в двадцать пять НД.
Он спустился вниз и минут через десять сидел уже в участке напротив дежурного сержанта.
— Нападение, вы говорите? — лениво пробормотал сержант. Он был похож на снулую рыбу. — А откуда вы знаете, что это было нападение?
— А как еще назвать, когда к тебе в комнату врываются два человека с оружием, заставив мальчика, который принес мне ужин, постучать в дверь условным стуком?
Сержант необычайно бережно нес сигарету с длинным столбиком беловатого пепла к пепельнице. Казалось, от того, донесет ли он пепел или просыплет на большой, покрытый стеклом стол, зависит очень многое. Пепел благополучно оказался в стеклянной пепельнице, и сержант спросил:
— Условный стук? Выходит, вы боялись нападения?
— Да.
— Почему?
— Потому что боялся.
— Мистер, — угрожающе сказал сержант, — вы говорите не тем тоном. Я вас спрашиваю, почему вы боялись нападения.
— Я приехал из Уотерфолла.
— Ну и что? Да хоть бы с Луны — какое это имеет отношение?
— Имеет. Вы знаете, в чем разница между Уотерфоллом и Скарборо? — Арт посмотрел на сержанта пристальным и многозначительным взглядом.
— Да, — неопределенно кивнул сержант. — Уотерфолл — это не Скарборо. И наоборот.
— Мне казалось естественным, — продолжал Арт, — что если у меня неприятности в Уотерфолле, я лучше всего могу отсидеться в Скарборо. Но, кажется, у меня ничего не получилось, и сейчас я сидячая утка. А я не люблю, когда по мне стреляют, да еще прицельно…, А я при этом сижу и жду.
Сержант переправил вторую порцию пепла в пепельницу, побарабанил пальцами по стеклу и сказал:
— Знаете что, я лучше доложу о вас дежурному офицеру, а вы уж сами с ним поговорите.
Сержант отвел его в небольшую комнату, и вскоре туда явился совсем молоденький полицейский лейтенант. Он вошел быстро, легко, словно пританцовывая, распространяя вокруг себя запах туалетной воды. Лицо его было розово и старательно-серьезно.
Он уселся за стол, немного поиграл телом: поежился, расправил плечи, погладил ладонями грудь. Должно быть, он хотел показать, как он устал и как тяжело работать целый день, охраняя общественный порядок в Скарборо.