Белое Солнце
Шрифт:
Гобуб, бросил взгляд сидевших за столом спутниц Нептуна. Он силился понять, кто из них дочь Альганта Колер? О ней его уже известил тиниец, у которого они остановились. Но времени на выяснение у него не было, и он поспешил выполнять данное ему поручение.
— Подожди, Гобуб, — остановил его Нептун. — По дороге идут караваны на север, в Симерк. Вооружи двадцать селян под началом опытного человека и накажи им всех онагров и повозки у гутиев-погонщиков, проходящих мимо отбирать, а гутиев… пусть всех подряд лишают жизни! Это приказ Ур-Ана! Смогут это они сделать?
Гобуб загадочно улыбнулся и кивнул головой.
Когда
Нептун подумал о будущем Георгия. Георгий хороший парень, но его проблема в том, что он не имеет синюю полосу радуги как росс, или красную полосу радуги как Тин. Он не виноват в этом. Его примут в Альси, только потому, что он служит Нептуну. Но относиться будут с холодной вежливостью. Там он для всех будет постоянно чужим. И исправить это невозможно. А если бы он был сам по себе, то ему никогда бы даже не попасть в Альси! Чужаков в Альси убивали. Всегда. Сразу. Безжалостно. Чужак был вне закона и был заклятым врагом. Так было издавна заведено. Впрочем, не только на Альси. Так было повсеместно на Таэслис. Может время определит в будущем, куда его пристроить, но пока этого Нептун не знал.
Гарат молча, мелкими глотками пила молоко. Реута полулежала на столе, видно длительное путешествие совсем подкосило ее силы. Милана о чем-то думала. Мила осматривалась по сторонам, не забывая прикладываться к чаше с молоком. Веселая девушка, хорошая, только совсем молодая, еще не понимает до конца, что происходит вокруг…
По дороге потянулись запряженные онаграми похожие на вагонетки повозки и телеги, нагруженные зерном, инструментом, одеждой и домашней утварью. За повозками, блея, бежали козы, шли коровы и быки. Пастухи гнали стада овец. Птиц — диких куропаток, перевозили в клетках из ивовых прутьев или в высоких плетеных корзинах. Некоторые везли с собой даже ульи с пчелами. Люди покидали насиженные места и уходили на юг, в Альси.
Сборы оказались недолгими. В целом вещей у людей было мало. В хозяйствах не держали ничего лишнего. Люди бросали дома без всякого сожаления. Жилище в древнем мире не имело особой ценности. Постройка нового дома занимала три-четыре дня. Селяне сообща в течение пятнадцати солнца кругов отстроят новую деревню, еще столько же времени займет строительство хозяйственных пристроек. Пройдет один месяц, и деревня будет стоять на новом месте. Селяне разобьют новые огороды, запашут землю. Единственное, что было для них тяжелой утратой, это потеря садов и виноградников. На новом месте их надо было еще вырастить и несколько лет ждать первого урожая. Молодая виноградная лоза, посаженная в землю, может плодоносить уже на второй-третий год. Но эти два года еще надо прожить!
Сад, как не странно, в древнем мире занимал второе место по ценности. Это понятно: нет сада — ничего кроме холодной воды зимой из питья не будет. Пострадают в первую очередь дети и матери, кормящие молоком детей…
На первом месте в цене, конечно, было бронзовое оружие и вообще изделия из бронзы или меди.
Нептун стоял на обочине дороги и смотрел на движущиеся двухколесные и четырехколесные повозки, которые увозили людей в новые места. Он думал о том,
Отступление, похожее на бегство. История повторяется. Когда-то давным-давно первый царь тинийцев по имени Уттуг, вывел свой народ из-под власти гутиев и привел его в Атласс. Из земель, на которых расположена современная Испания. Теперь его очередь. Нептуна. Но только тинийцы не уйдут совсем из Таоросс, они отступят, что бы собраться с силами. Народ тинийцев очень велик. Надо только собрать рассеянных людей вместе, дать им почувствовать свою силу и обрушить ее на гутиев! И он соберет тинийцев воедино. Он, Альгант Нептун!
Милана во всеоружии стояла рядом с ним, как положено посланнику Альганта. Невдалеке стояли при оружии три тинийских кейтора и старейшина Гобуб, которые уже стали образовывать его свиту. Он не был царем, но эти люди понимали, что Альгант — их повелитель и были готовы выполнить любую его волю.
Нептун обернулся к Милане и произнес:
— Я приказал этим людям покинуть их земли. Милана, скажи мне, может быть, я делаю что-то не правильно?
Милана повернулась к Нептуну, посмотрела на него. Их взгляды встретились.
«Ох, какие у Миланы чудесные глаза»! — подумал Нептун, невольно отводя взгляд. Когда он видел ее красоту, мир не казался ему убогим и непривлекательным. Как всякого тинийца, его влекло к возвышенному и прекрасному. Самое прекрасное в Солимос тинийцы находили в женщинах. Милана оживляла его, питала стремлениями, вносила в его жизнь свежие краски. Он понимал это и уже не мог не видеть ее рядом с собой. Он мечтал о ней и одновременно мрачно хоронил свои грезы в призрачных склепах. Война и жизнь, смерть и любовь — принцип жизни тинийцев, от которого они во все века и тысячелетия не отступали никогда.
«Нептун спрашивает мое мнение»? — подумала Милана. — «Почему? Хотя я все время забываю, что я его посланник и смотрю на него только как на повелителя или как на мужчину. Что же, я имею право совета».
— Ты помогаешь своему народу, — ответила она. — Люди тебя поняли, поэтому никто не противиться твоей воле.
— Откуда в тебе столько холодной рассудительности, Милана, совсем не свойственное девушке?
— Я — мазленс! — напомнила она. — Я знаю в три раза больше, чем любой селянин-тиниец или росс.
— Да, верно! — Нептун был погружен в мучительные раздумья. Он думал о том, какие трудности возникнут не столько с переселением, сколько с дальнейшим расселением людей.
И определившись с мыслями, он сказал Милане:
— Нам нужен город, в котором будет сосредоточено производство многих мастеров: кузнецы-оружейники, кожевники, тележники. Надо менять устройство государства Таоросс. Или у нас никогда не будет сильной армии, способной противостоять гутиям.
Каждая деревня — это отдельный мирок, тихо живущей своей жизнью. Совет Старейшин, который никто не может собрать уже много лет, ничего не решает. Да и как он может решать, если старейшина села часто не знает, что происходит в соседней деревне?