Беловодье
Шрифт:
Помогать айнам воюя с лютыми яппами никто из казаков не захотел, особенно узнав про «гнилые» условия для жизни в тех местах и вообще осознав какие это задворки мира. Торговля с богатейшим Китаем их тоже не сильно привлекла.
Казаки под предводительством Ермака решили заняться добычей пушнины, но с прицелом на торговлю с Европой. Не очень прибыльно, особенно по сравнению с добычей золота в Африке, но надежно, а главное беспроблемно. Такое вменяемое решение Сибирской Легенды Алексея только порадовало.
Еще одна группа, решила все-таки попробовать счастья
«Но может болезней испугались?», — подумал он.
А уж Алексей расписал им в красках ужасы малярии переносимой комарами, последствий укуса мухи Цеце (сам их помнил плохо, но фантазия работала без сбоев, так что озвученный риск той же импотенции многим затмил блеск «халявного» золота) и описал как заживо гниют и истекают кровью от эболы. Тут и правда, лучше уж в жестоком бою привычные раны от пули и честной стали получить.
Глава 12
29
Зима 1576–77 года прошла под знаком обучения мореходному делу, а также подъему затопленных кораблей с последующим их ремонтом.
Всего из трех десятков испанских кораблей, Алексей решил для образования флота Беловодья восстановить все десять самых крупных малых галеона по типу «Пеликана» и десять двухмачтовых каррак, что являлись кораблями классом ниже того же малого галеона Дрейка.
Оставалось еще десять каррак. Пять из них по итогу взяли себе для собственных нужд индейцы, а остальные пошли в качестве доноров для ремонта.
Подъем и ремонт кораблей оказался тем еще квестом. Но технологию понтонного подъема достаточно быстро отработали, причем поднимали так, что корабль выходил из воды почти полностью, ведь под дно подводили дополнительные бочки-понтоны. Оставалось лишь вычерпать оставшуюся воду, очистить корпус от наростов и заменить поврежденные доски.
Этими работами занимались в основном сами испанцы в обмен на обещание по окончании ремонтных работ вернуть их обратно в Новую Испанию. Для такого дела Алексей даже решил дать им возможность восстановить для себя из того, что останется один из малых кораблей и пусть плывут.
Учились управлять кораблями как казаки, так и русы. При этом Алексей всячески старался привлечь к этому делу индейцев в первую очередь северо-восточных соседей — шиннекоков и монтакеттов. Они как-никак морские племена.
Причин такого желания хватало.
Во-первых, кораблей все же многовато и отрывать на них в качестве экипажей только русов несколько накладно, по сути выгребет все здоровое и активное мужское население, что конечно накладно и потому неприемлемо.
Второе вытекало из первого, то есть кто-то все-таки должен остаться защищать Беловодье. А то те же ирокезы, узнав о том, что у русов
В-третьих, если вдруг во время шторма потонет корабль, то все-таки будет лучше, если на нем окажется как можно меньше русов…
Ну и индейцев из числа соседей требовалось чем-то занять, чтобы у них не возникали нехорошие мысли в сторону тех же русов. Дело в том, что их основной промысел — добыча ракушек и изготовление из них вампума (украшения и платежного средства в «одном флаконе») стало никому ненужно, да еще на фоне изготовления бисера, и конечно же резкого сокращения потребителей сего продукта из-за гибели от оспы.
К слову сказать бисерная финансовая система, что планировал развернуть Алексей по типу американской ФРС, в этом плане тоже умерла фактически толком не родившись. После гибели большей части материковых индейцев из числа союзников, бисер как платежное средство полностью обесценился, слишком много его осталось на руках у выживших.
Да, часть индейцев переориентировалось на работу связанную с добычей и плавкой металла, те же кирпичи лепили, но и здесь все не слава богу в плане сбыта получаемой за работу доли продукта.
— Освоив корабли, вы сможете продавать полученные за работу изделия прочим племенам на большой земле, а также ловить больше рыбы и в принципе забыть о голодных временах, — пояснял Алексея вождям. — Сможете обеспечить себя теми же тканями в обмен на кожу, что вы так превосходно выделываете.
В общем уговорить удалось, деваться им было некуда, так что экипажи теперь должны были состоять на две трети из индейцев.
Скоростные качества кораблей удручали. Лучший из них выдавал всего восемь узлов при крепком почти штормовом ветре, это примерно четырнадцать километров в час. Остальные разгонялись до пяти-шести, то есть в пределах десяти километров в час. То есть при нормальном ветре это скорость пешехода не особо-то и торопящегося, что конечно Алексея не устраивало категорически.
«А если попробовать их немного модернизировать добавив паруса?» — подумал Алексей.
О том, чтобы увеличить высоту мачты он даже думать не стал, увеличение парусной площади выйдет небольшим, а центровка нарушится, при боковом ветре создавая риск опрокидывания. Тут следовало бы поменять тип парусного вооружения, но увы в парусах Алексей ничего не понимал.
— А если добавить дополнительные мачты? — спросил он у старого испанца по имени Лукас корабельного плотника по жизни с коим более-менее удалось наладить нормальное общение.
— А куда их тут вставить, сеньор?
— Так-то да, если стоймя их ставить, то и правда некуда воткнуть, да и мешать «воруя» ветер друг у друга станут. А если вот так наискосок под углом в сорок пять градусов? Только чтобы не из палубы «росли», а из борта… Треугольные паруса понизу установить. В итоге при десятиметровой мачте мы получим дополнительно минимум примерно по… сто квадратных метров, а если установить на галеонах по две пары мачт пятнадцати метровой длины, то и все триста квадратов минимум!