Белые цветы
Шрифт:
– Ларис, привет, – сказал темноволосый, курчавый и голубоглазый Ленька. Мы обнялись. – Ты извини, я с плохими новостями, но сразу перейду к делу.
– Так… – я напряглась. Лёнька был какой-то взъерошенный, на эмоциях и это не предвещало ничего хорошего. – Что случилось? – все еще держа свои руки на его плечах, спросила я.
– Ларис… – он виновато
Я осторожно ответила:
– Я знаю, что это было раньше, но, насколько я знаю, этого давно нет.
– Уверена? – Лёня прищурился и опять внимательно посмотрел мне в глаза.
– Хорошо, какие у тебя есть основания? – ушла от ответа я.
– Я видел его недавно! У него зрачки были как спички! Он колется! – Лёньку как будто прорвало, как будто он только и ждал того, чтобы вывалить это на меня.
– Спасибо, Лёнь, я тебя услышала. Дальше я разберусь с этим сама —давая понять, что мне не нужна помощь, ответила я.
– Смотри, Ларис, я предупредил! Будь с ним осторожнаааа! – эхо подъезда поглотило слова спускающегося Лёньки.
Я зашла домой и сползла по стенке. Вот значит как? Ты, значит, Мишенька, думаешь, что самый умный? А вот ни фига! Я тебя поймаю!
У меня проснулся охотничий азарт – поймать его, непременно, во что бы то ни стало его поймать! Я настолько вошла в кураж, что даже спала плохо ночью – я. Постоянно просыпалась, боясь проспать утро. Я не знала, как именно выведу Мишу на чистую воду, но была уверена, что у меня получится.
Я пришла в обед с четким намерением узнать правду. В поисках улик я не просто смотрела, а изучала и осторожно, незаметно для Миши, осматривала его. Мы поздоровались и встретились взглядом.
У меня в сердце похолодело. Мишины глаза были пустые и бледные. Один в один как на втором свидании. Я уже понимала, что ошибки не было – у моего парня глаза цвета. Голубой. Ели!
Но ладно, хорошо, едем дальше. Не подавая виду, что что-то не так, я продолжала разговаривать с ним, как ни в чем не бывало. Я скажу ему все, но сначала мне нужно собрать еще аргументов. Просто на случай, если Миша
У моего парня был естественный смех, он лился плавно. Парень, который сидел напротив меня, смеялся как робот. Его «ха-ха-ха» было металлическим и отрывистым…
Пока я выносила вердикт, подозреваемый, но ничего ещё не подозревающий Миша говорил свои обычные глупости:
– Зая, я тебя люблю, я от тебя без ума – и все такое.
– Угу, – отрешённо отвечала я.
– Да, зая, люблю.
– Конечно, конечно.
– Почему ты говоришь так, как будто тебе все равно? – растерялся Миша.
Я вздохнула:
– Может быть потому, что я тебе не верю?
– Как это? Почему? – Миша удивился так искренне, с такой непосредственной наивностью.
– А как наркоман может любить что-то кроме ширки? Ты думаешь я не знаю какие вы? Наркотики важнее всего. Важнее отношений, семьи… блин, да даже важнее жизни! И ты сидишь и говоришь мне сейчас все это. Для чего, Миша? Чтобы я поверила тебе, а потом убедилась в этом уже на своем опыте?
– Зая… Блин…
Я молчала. Я надеялась поймать его с поличным, за руку, с закатанным рукавом рубашки и следами инъекций, но в глубине души я так этого не хотела… Я надеялась, что Лёня просто ошибся, и героин остался далеко позади. Но он был вот он. Опять. Тут как тут и прямо передо мной.
Я ждала, что скажет Миша, предвидя кучу придуманных оправданий.
Но Миша молчал, кусая внутреннюю сторону губы. Он часто делал так, когда нервничал.
– Хорошо, – обреченно сказал он, глядя куда-то в стенку. – Я скажу тебе правду. Хочешь?
– Хочу, – устало сказала я. Этот сбор улик и напряжение вымотали меня.
Миша тяжело вздохнул.
– Да, я колюсь. – дальше можно было не продолжать. Я закрыла лицо рукой и тяжело вздохнула. – Но это ведь не значит, что я тебя не люблю.
– Для меня значит. Я не понимаю только на хрена, Миша? Ты можешь мне ответить? Зачем?
Конец ознакомительного фрагмента.