Белые генералы
Шрифт:
Следует приказание командующему Северным фронтом задерживать все воинские эшелоны, следующие в столицу. Содержание приказа стало известно Корнилову. На телеграмме он наложил резолюцию: «Приказания этого не исполнять — двигать войска к Петрограду».
Утром 27 августа в экстренных выпусках ряда столичных газет генерала Корнилова уже называли государственным изменником. На это Лавр Георгиевич ответил заявлением, которое было разослано циркулярной телеграммой по линиям железных дорог и всем начальствующим лицам и учреждениям. В воззвании Корнилов обращался от себя лично, как сына казака-крестьянина, к каждому, кому была дорога честь России.
На
Командир 3-го конного корпуса генерал Крымов, зная, что приказ о движении на Петроград согласован с Керенским, и ничего не подозревая, явился по вызову министра-председателя в Зимний дворец. Керенский обрушился на генерала с истерической бранью, оскорбил его, назвав мятежником и изменником Родины. Написав личное письмо Корнилову и отправив его в Ставку со своим адъютантом, генерал А. М. Крымов выстрелил из револьвера себе в сердце.
Содержание письма его так и осталось неизвестным, поскольку Корнилов после прочтения сжег послание.
Из Петрограда навстречу эшелонам с полками 3-го конного корпуса были высланы сотни большевиков-агитаторов. Они и сыграли главную роль в крушении корниловского выступления.
Керенский принимает лихорадочные действия, чтобы изолировать Корнилова от фронтов. Арестовываются командующий Юго-Западным фронтом генерал Деникин, его начальник штаба генерал Марков, ряд старших офицеров, весь наличный состав Главного комитета союза офицеров армии и флота. Смещается командующий Северным фронтом генерал Клембовский.
Временное правительство решает ликвидировать Ставку; создается карательный отряд. Генерал Алексеев назначается начальником штаба Ставки вместо генерала Лукомского. Корнилову предлагается добровольно сдать пост. Тот соглашается на это только после совещания со своими единомышленниками. Сопротивление было бесполезно.
Пост Верховного главнокомандующего занял А. Ф. Керенский. По его приказу арестовываются генералы Корнилов, Лукомский, Романовский, полковник Плющевский-Плющик. Затем в Ставке последуют аресты еще ряда офицеров. Прибывшая 2 сентября в Могилев Чрезвычайная следственная комиссия во главе с главным военно-морским прокурором Н. М. Шабловским начала производить дознание.
Корнилова и других арестованных содержат под двойным караулом в гостинице «Метрополь». Лавру Георгиевичу предлагается дать письменные показания, и через четыре дня газета «Общее дело» напечатала «Объяснительную записку генерала Корнилова».
Уже 5 сентября Чрезвычайная следственная комиссия заканчивает доклад по делу генерала Корнилова. Действия бывшего Верховного главнокомандующего оцениваются как насильственное посягательство на изменение в России или какой-либо ее части установленного основными государственными законами образа правления. Высшая мера наказания в этом преступлении — бессрочная каторга.
Между тем пребывание арестованных в Могилеве стало тревожить Временное правительство. В городе находился Корниловский ударный полк. Ежедневно, возвращаясь с занятий, корниловцы проходили маршем перед гостиницей «Метрополь» и приветствовали криками «Ура» Корнилова, стоявшего
В ночь на 12 сентября арестованных перевезли по железной дороге в город Быхов, находившийся в 50 км к югу от Могилева. Тюрьмой им стало здание женской гимназии, а охраной служил конный Текинский полк (три сотни и пулеметная команда) и караул от Георгиевского батальона в количестве 50 человек.
Официально арестованным запрещалось общаться с кем-либо со стороны. Но фактически к ним допускали всех желающих, и Корнилов находился в курсе всех событий в стране, столице и на фронте.
25 октября Временное правительство было свергнуто. Обезглавив армию, Керенский лишился вооруженной поддержки. В день его устранения от государственной власти на защиту Зимнего дворца встали лишь столичные юнкера и женский батальон смерти. Да и то в самом малом числе. Когда на «исторический» штурм Зимнего пошли тысячи и тысячи вооруженных красногвардейцев, балтийских матросов и солдат столичного гарнизона, сопротивления они почти никакого не встретили.
Говорят, что после победы Октябрьской революции в Петрограде и Москве генерал Корнилов бежал из Быхова. Побега как такового не было. Накануне прибытия в Ставку отряда революционных балтийских матросов под командой прапорщика Н. В. Крыленко, назначенного Верховным главнокомандующим, исполняющий эту должность генерал Н. Н. Духонин послал в Быхов своего офицера, который прибыл в тюрьму и сообщил Корнилову, что тот свободен.
К тому времени в импровизированной тюрьме оставалось только пять арестованных, остальные были освобождены. Под стражей текинцев находились генералы Корнилов, Лукомский, Романовский, Деникин и Марков. Посовещавшись, они решили пробираться разными путями на Дон.
В 23 часа 19 ноября генерал Л. Г. Корнилов вышел к уже ожидавшим его солдатам конного Текинского полка. Вскочив на коня, он взял направление на юг. Полк ушел за ним не скрываясь, обычным походным порядком.
Уже на следующий день генерал Н. Н. Духонин, встречавший нового Верховного главнокомандующего прапорщика Крыленко, был буквально растерзан на его глазах матросами. Такая же судьба, вероятно, ожидала и Корнилова.
Узнав о бегстве генерала Корнилова, Крыленко потребовал от всех телеграфных станций района, примыкавшего к Быхову, сообщать в Ставку о движении конной части. Новое правительство в Петрограде прекрасно понимало, что нельзя было пропустить несостоявшегося военного диктатора в казачьи области Юга России.
Переходя полотно железной дороги у станции Унеча Черниговской губернии, Текинский полк неожиданно попал под сильный пулеметный огонь красногвардейского бронепоезда и понес большие потери. Затем текинцы нарвались на засаду, устроенную в лесу.
После переправы через реку Сейм полк попал в не совсем замерзшее болото. Мороз держался крепкий, а конники-туркмены были плохо одеты. С трудом добывалось продовольствие, фураж для коней, у которых посбивались подковы.
Корнилов, полагая, что текинцам будет безопаснее идти одним, без него, оставил свой преданный полк. Переодевшись в крестьянскую одежду, с подложным паспортом генерал отправился на Дон один. Спустя неделю после немалых дорожных трудностей он оказался в городе Новочеркасске, столице Донского казачьего войска.