Белые генералы
Шрифт:
Корнилов оставил на левом берегу Кубани бригаду — половину пехоты армии — и генерала Маркова, известного своей твердостью и решительностью в самых критических ситуациях.
Во второй половине 27 марта бригада генерала Багаевского перешла в наступление. Красноармейцы не выдержали атаки добровольцев и стали отходить к Екатеринодару. Они остановились на линии близлежащих хуторов, в трех верстах от города. Корнилов не сомневался в успехе штурма Екатеринодара — контратака красных была легко отбита, из города дошли сведения о начавшейся там панике и ожидании прибытия больших подкреплений к защитникам кубанской столицы. Последнее заставляло командующего Добровольческой армией спешить.
Генерала
Утром 28-го числа бригада Богаевского продолжила наступление на Екатеринодар. Корниловскому ударному полку приказано было атаковать Черноморский вокзал в северной части города. Партизанскому полку генерала Казановича — атаковать западные городские кварталы. Конной бригаде генерала Эрдели главнокомандующий приказал обойти Екатеринодар с севера, перерезать Черноморскую и Владикавказскую железные дороги и поднять казаков большой станицы Пашковской, близлежащей к городу с востока.
К полудню бригада генерала Богаевского, всего лишь с тысячу штыков, овладела линией хуторов и фермой на берегу Кубани. Красные отряды при поддержке сильного артиллерийского огня вновь захватили ферму. Бой за ферму окончился победой добровольцев, которые потеряли в тот день много людей. В числе раненых оказались генерал Казанович, будущий деникинский генерал полковник Улагай, партизан есаул Лазарев.
Под вечер генерал Корнилов получил донесение, что действующие на правом крыле Партизанский полк, кубанские пластуны и батальон 1-го Кубанского стрелкового полка под командованием полковника П. К Писарева после жестокого боя овладели кожевенным заводом на городской окраине. Однако от генерала Эрдели не поступало сообщений, что вызывало в корниловском штабе тревогу. Но в целом настроение в стане белых было приподнятое — они не сомневались, что Екатеринодар падет.
Корнилов хотел перебраться на ночлег в городское предместье, но его отговорили. Работники штаба разместились на расположенной в трех верстах от города ферме сельскохозяйственного кооперативного общества, среди хозяйственных построек которой имелся один жилой дом.
На рассвете 29 марта штабных работников разбудили разрывы артиллерийских снарядов. Место для штаба было выбрано неудачно. Небольшая роща и постройки в открытом поле хорошо просматривались и неизбежно должны были стать мишенью защитников Екатеринодара. Ферма стояла на перекрестке двух дорог, по которым все время сновали люди и повозки.
Начальник армейского штаба генерал Романовский не проявил настойчивости, предлагая командующему перенести штаб в другое место, более безопасное от артиллерийского огня. Но Корнилов не принял это предложение — с фермы хорошо просматривались позиции красных, их линии окопов и потому было легко управлять наступающими войсками. Он приказал уточнить обстановку.
Донесения принесли мало хороших вестей. За ночь боевая линия не продвинулась. Ночные атаки успеха не принесли. Кубанские стрелки дошли до ручья, отделявшего от городского предместья артиллерийские казармы, обнесенные кругом земляным валом, представлявшим прекрасное оборонительное сооружение, и дальше продвинуться не смогли. Полки 2-й бригады заметно поредели. В Корниловский полк влили около трех сотен мобилизованных кубанских казаков, но они оказались в большей части необученными. Неженцев, чтобы поддержать
Лишь у конной бригады генерала Эрдели дела шли успешно. Добровольческая конница взяла северное предместье Екатеринодара, перерезала железные дороги и держала путь к многолюдной станице Пашковской, враждебно настроенной к советской власти. Возможное восстание в ближайшем тылу Екатеринодарского гарнизона сулило благоприятные перспективы в борьбе за столицу Кубани.
В корниловский штаб пришло сообщение, что в Елизаветинской начала переправу 1-я бригада, отдохнувшая и горевшая желанием пойти в бой.
Генерал Корнилов принял решение начать штурм Екатеринодара в 16 часов 30 минут. Первыми начали наступление полк кубанских стрелков, приступом взявших артиллерийские казармы. Затем в атаку поднялись было корниловцы, но под губительным пулеметным и ружейным огнем их цепь вновь залегла. Тогда Неженцев личным примером поднял в атаку пехотинцев и вдруг упал, сраженный наповал пулей. Был ранен его помощник полковник Индейкин.
Потрясенные смертью любимого командира и потерей многих командиров, перемешанные цепи корниловцев и елизаветинских мобилизованных казаков помалу стали пятиться назад, к спасительному оврагу и своим окопам.
Тем временем к роковому месту подходил последний резерв Корнилова — 2-й батальон Партизанского полка, пришедший с правого фланга. Генерал Б. Н. Казанович, с рукой на перевязи, превозмогая боль перебитого плеча, повел его в атаку. Партизаны и поднявшиеся на приступ корниловцы, елизаветинские казаки опрокинули передовые цепи красноармейцев. К ночи атакующие добровольцы вплотную подошли к городском кварталам.
Дальше продвинуться не удалось. Бригада Маркова стала закрепляться в артиллерийских казармах. Корниловский полк удерживал занятую позицию. Конница Эрдели поспешно отходила из Пашковской, чтобы не оказаться отрезанной от главных сил Добровольческой армии.
Лавра Георгиевича потрясла смерть командира Корниловского полка полковника Неженцева, человека поистине бесстрашного и способного военачальника. Корнилов стал угрюм и задумчив. Ни разу с тех пор шутка не срывалась с его уст, никто не видел больше его улыбки. Когда к штабу на повозке подвезли тело Неженцева, командующий склонился над ним, долго с глубокой тоской смотрел ему в лицо, потом перекрестил и поцеловал его, прощаясь как с любимым сыном...
30 марта генерал от инфантерии в последний раз собрал военный совет Добровольческой армии. На этот шаг его побудило не столько желание выслушать мнения начальников относительно плана предстоящих боевых действий, сколько надежда вселить в них убеждение в необходимости решительного штурма Екатеринодара. В тесной комнатке собрались генералы Алексеев, Романовский, Марков, Богаевский, Деникин, полковник Филимонов.
Корнилов говорил сухо и сжато. Армия потеряла около тысячи человек убитыми и ранеными. Части перемешались, люди до крайности утомлены физически и морально. Мобилизованные казаки расходятся по станицам. Конница, по всей видимости, ничего серьезного сделать не может. Снарядов и патронов мало. Число раненых перевалило в армейском лазарете за полторы тысячи человек.
Командующий, хороший военный психолог, чувствовал подавленное состояние своих ближайших соратников. Глухим голосом, но резко и отчетливо заявил, что несмотря на тяжелое положение, не видит другого выхода, как на рассвете атаковать Екатеринодар. Возразил только один генерал Алексеев. Он предложил отложить атаку на одни сутки, чтобы дать войскам отдохнуть и произвести перегруппировку сил. Корнилов был вынужден с ним согласиться.