Пандемия, вопреки всем ожиданиям, оказала всего лишь «скромное влияние» на венчурную индустрию в отличие от других секторов экономики. К таким выводам пришли американские ученые в августовском исследовании,
для которого они опросили 1000 корпоративных и институциональных инвесторов. Они утверждают, что больше половины их портфельных компаний улучшили или не изменили свои показатели, 38% ухудшили, но в целом «все окей». Ожидается, что среднее падение IRR фондов составит 1,6 п. п. Воодушевленные новыми возможностями инвесторы устремляются на самый большой венчурный рынок мира – США, в самый его центр – Кремниевую долину.
Закрытый клуб
Чтобы разобраться, как работает венчурная экономика Долины, нужно понимать, кто управляет венчурной индустрией и как эти люди принимают решения. Согласно данным, собранным в сети деловых контактов LinkedIn, в мире в 2019 году было 41 000 специалистов с должностью «управляющий партнер венчурного фонда», из них в США таких специалистов – 19 000, в Долине – 2300. Если в мире в 2019 году управляющий партнер венчурного фонда инвестировал в среднем $7,2 млн, то в Кремниевой долине на одного управляющего партнера приходилось $29,7 млн инвестиций. Как минимум половина из этих 2300 человек не имеют в фондах свободного капитала или работают в мелких венчурных компаниях с ограниченным объемом инвестиций, так что их можно не включать в число лидеров рынка. Круг лиц, принимающих решения и задающих стандарты в индустрии, включает не более 1500 человек. И каждый из этих людей инвестирует, по самым грубым подсчетам, не менее $50 млн. При этом демография инвесторов Долины представлена следующим образом: • 58% из них – белые мужчины старше 40 лет; • только 18% из них – женщины; • большинство не белых инвесторов – выходцы из Индии и Китая (исторически у них очень сильные технологические диаспоры в Долине); • 40% инвесторов – выпускники Стэнфордского и Гарвардского университетов.
Понятные технологии
Итак, лидеры венчурного рынка – это ограниченная и по большей части однородная группа людей. За закрытыми дверями во время личных встреч они определяют, куда движется венчурная экономика, которая составляет 21% всего ВВП США.
Несправедливость такого распределения влияет на то, какие бизнесы и технологии получают инвестиции. Важно понимать, что эти люди инвестируют в технологии, бизнес-модели и продукты, которые им понятны и близки, а не те, которые потенциально востребованы миром. То есть венчурный рынок отражает не общемировые интересы, а видение небольшой группы, состоящей в основном из белых мужчин старше сорока. Это объясняет, например, любовь крупных венчурных инвесторов к корпоративной автоматизации, сложным технологическим разработкам, а по мере взросления аудитории инвесторов – к здоровью, продлению жизни, цифровому бессмертию. Потребительские продукты, сервисы для женской аудитории, продукты, ориентированные на развивающиеся рынки, представлены на венчурном рынке Долины хуже, чем в среднем по миру. Показательный пример – сервис TikTok, социальная сеть для поколения Z. Разработчик сервиса, пекинская компания ByteDance, была основана в 2012 году и сейчас является самой дорогой частной компанией в мире с капитализацией $100 млрд. Она привлекла более $7млрд венчурных инвестиций, при этом инвесторы Кремниевой долины оценили ее и начали вкладывать деньги только спустя несколько лет, когда компания уже стоила сотни миллионов долларов. Другая крайность – история компании Theranos. Стартап обещал поставить точный диагноз всех болезней по одной капле крови. Он привлек более $700 млн инвестиций от крупных именитых инвесторов, и его оценка на пике превышала $10 млрд. В 2018 году в результате журналистского расследования, раскрывшего нежизнеспособность базовой технологии, бизнес Theranos рухнул с большим скандалом. В случае с Theranos инвесторы верили, что компания изменит мир здравоохранения. Но и стартапы с целями поменьше имеют шанс привлечь большие инвестиции просто потому, что они являются частью понятной культуры, например здорового образа жизни. Яркий провалившийся пример – компания Juicero, производитель соковыжималок за $699 и специальных пакетов с овощами и фруктами по $5–7. Стартап привлек $120 млн от венчурных инвесторов Долины, в том числе и от родительской компании Google – Alphabet, и оценивался в $240 млн. А затем развалился через три года, когда оказалось, что сок из пакетиков легко выжимается руками.
