Белые лисы
Шрифт:
Барсучиха принялась нарезать яблоко.
— Так было сказано во сне, Римроза. Может, лето еще не кончается. Ты уверен, что правильно все сосчитал, Гурмант?
Крот кивнул:
— Все верно.
Эллайо тут же уверила Гурманта:
— Мы вовсе не сомневаемся в твоих вычислениях. Во всяком случае, мне показалось, что нынешнее лето тянулось невероятно долго. Кстати, кто-нибудь видел сегодня господина Флориана и малышей? Вчера они весь день вертелись поблизости, норовя стащить что-нибудь вкусненькое. Куда это
Дисум показала на лес:
— Ягоды собирают. Я слышала, господин Гром и господин Рузвел за завтраком говорили, что помогут господину Флориану присматривать за малышами. Ха! Лучше уж они, чем мы! Представьте только, бродить по лесу, присматривая за малышами! Они устанут бегать за ними по всему лесу!
Римроза налила мед в горшочек и фыркнула:
— Могу представить, как господин Флориан рад иметь под боком Шалопая и его банду! Смотрите, это же они в главных воротах. В каком они виде!
Аббатские малыши промчались через газон, они с лап до головы были выпачканы в ягодном соке. Гром и Рузвел шли сзади с тяжелыми корзинами. Флориан следовал за ними, пытаясь сосчитать, все ли малыши на месте.
— Пять, шесть, семь, да не вертитесь же! Постройтесь в ряд, я сказал. Да, да, в одну шеренгу, чтобы я вас сосчи-
тал. Ох, опять придется считать сначала. Э-э-э, три, четыре, пять… Не прыгай вокруг меня, Шалопай, я опять сбился и сосчитал тебя дважды! Ты должен быть номер четыре… или пять? Нет, три, точно. Так, теперь четыре, пять… Сестра Тернолиста тотчас пересчитала всех, когда они подбежали к ней.
— Господин Флориан, их двадцать два. Сколько пошли с вами в лес?
Шалопай стащил ягоду, обмакнул ее в мед и сообщил:
— С утра нас было двадцать три, господин Рузвел нас два раза считал!
Гром и Рузвел быстро пересчитали всех, получилось то же, что и у сестры Тернолисты.
— Одного не хватает, Гром. Надо возвращаться в лес!
— Оставайся, Руз, я схожу! Римроза промчалась мимо них.
— Вам обоим надо отдохнуть, я пойду. Попейте пока чайку, вы это заслужили.
Флориан первый схватил кувшин с холодным чаем.
— Отлично! Нет ничего лучше чая, после того как целый день гонялся за маленькими разбойниками по всем кустам!
Римроза нашла заблудившегося мышонка в кустах. Он направлялся на юг вдоль стены аббатства и попытался сбежать, так что ей пришлось гнаться за ним. Наконец беглец был схвачен.
— И куда это ты направился?
Мышонок показал перепачканной лапкой вперед:
— Хотел петь вместе с другими!
— Петь с другими? Зачем?
Мышонок посмотрел на нее, удивляясь, что она не понимает самых простых вещей:
— Потому что они идут и поют!
Римроза не сомневалась, что малыш говорит правду, его огромные уши слышали гораздо лучше, чем ее собственные. Она остановилась и прислушалась, крепко прижимая к себе
У Римрозы задрожали лапы, и она опустила мышонка на землю. Белка так разволновалась, что едва смогла выговорить:
— Беги в аббатство, скажи… скажи Грому, скажи всем… моя дочь вернулась! Беги!
Мышонок кивнул. Он все отлично понял. И он помчался в аббатство, а Римроза поспешила навстречу путешественникам. Она путалась в длинной юбке и переднике, она бежала вперед, бессвязно выкрикивая:
— Песенка! Это Песенка! Она вернулась! Вернулась домой!
Вскоре за деревьями замелькали запыленные одежды. Путешественники возвращались домой. На древках копий как победное знамя они несли гобелен Рэдволла.
Бум! Бом! Бум! Бом!
Над деревьями поплыл громкий звон колоколов Рэдволла. Все дела были забыты. Обитатели аббатства выбегали за ворота, чтобы увидеть победное возвращение. Вверх взлетали шляпы и чепчики. Крегга схватила отца Батти и посадила его к себе на плечи.
— Скажи мне, что ты видишь, мой друг? Расскажи! И старый летописец дрожащим от волнения голосом стал описывать:
— Я вижу Песенку, Позднецвета и юного землеройку, как его зовут — Дипплер! Рядом с ними идет белка — я его не знаю, похоже, он настоящий воин. Целая толпа ежей — в жизни не видел зверей большего размера! А за ними — белки, мыши, кроты, даже выдры! Все улыбаются, смеются, поют! О Крегга! Вы видите?
Барсучиха кашлянула — слепой, конечно, ничего не видит. Но она понимала, в каком состоянии ее друг, и простила ему ошибку.
— Нет, я не вижу. Что там?
— Я вижу Мартина Воителя! Они вернули его! Они принесли гобелен домой, в Рэдволл!
Рузвел сгреб Позднецвета в объятия. Они смотрели друг на друга.
— Позднецвет, тогда я… прости… Позднецвет, казалось, стал выше и сильнее.
— Забудем, Регуб! Рузвел сжал лапу сына:
— Нет, Позднецвет, теперь ты — Регуб. Дай мне посмотреть на тебя! Ты стал настоящим воином!
Гром и Римроза так обнимали Песенку, что она едва могла дышать.
— Ах, Песенка, Песенка, хвала небесам, ты жива!
— Думаю, ты успела спеть немало песен с тех пор, как сбежала от отца с матерью! Ха-ха, ты стала еще красивее, чем когда уходила!
Песенка взглянула на Эллайо и Гарьо, которые смотрели друг на друга как во сне.
— Гарьо Быстроглаз, это действительно ты?
— Да, Эллайо, моя дорогая, постарел и поседел, но не уверен, что стал осторожнее и осмотрительнее.
— Нет, Гарьо, ты по-прежнему самый красивый!
— Ну, не такой, как ты, Эллайо. Ты ничуть не изменилась! Подожди, это наш сын — Гром?
— Конечно! Вы невероятно похожи. Пойдем к нему!
— Да. Торраб, веди свою команду сюда! Эллайо, познакомься с другими своими дочерьми и сыновьями.