Белые начинают…
Шрифт:
— Возможно, вы правы, — заметил Жемчужный, допивая остывший чай.
6. НОВЫЙ ГОСТЬ
В этот момент скрипнула калитка.
От калитки к веранде смело шел человек лет сорока, в цветастой рубашке, лысоватый, с сединой на висках, без усов, но с широкой голландской бородкой, аккуратно подстриженной вдоль подбородка. В руках у него был большой мягкий чемодан, оклеенный с боков иностранными этикетками. Поставив чемодан
— Я не ошибся, это дача Заболотского?
— Не ошиблись, — ответила Валя.
— А где же он сам?
Человек спрашивал вежливо, но без малейшей застенчивости или смущения.
— Позвольте узнать, кто вы такой? — спросила Валя.
— В известной степени — родственник.
— А именно?
— Степ-сон. По-английски — пасынок. Моя фамилия Шустиков. А ему скажите, что приехал Виктор Петрович из Ашхабада.
Валя смущенно взглянула на Жемчужного, но тот молчал, разглядывая этикетки на чемодане.
— Может быть, я не вовремя? — извинился гость. — Может, профессор уехал в город? Так я подожду…
Валя опять растерянно взглянула на Жемчужного, не зная, что отвечать. На этот раз он тут же пришел ей на помощь:
— Войдите на веранду, товарищ Шустиков, возьмите стул и садитесь.
— С кем имею честь? — спросил гость.
— С вами разговаривает старший инспектор уголовного розыска майор милиции. А профессор Заболотский, о котором вы спрашиваете, в прошлую субботу убит.
Гость растерянно оглядел сидевших.
— Как убит? — воскликнул он. — Я же в прошлую субботу ему из Ашхабада звонил.
— Вот после этого он и был убит.
— Кем?
— Ищем.
— Есть подозрения?
— Пока допросы. Вот и вас допросим, благо вы ко времени прибыли.
— Пожалуйста. Только у меня железное алиби. Жил и живу в другом городе. Только что прилетел из Ашхабада. Авиабилет и паспорт к вашим услугам.
— Где работаете?
— На ашхабадской киностудии. Снимаюсь в эпизодах, но регулярно. Сейчас в отпуску. У меня просьба… Разрешите немного пожить на даче…
— Пожалуй, лучше в гостинице.
— Хотя бы два-три дня.
— Попросите временную владелицу… Валя, не уступите ли вы ему на несколько дней свою комнату в мезонине?.. А сами перебирайтесь вниз.
— Да, пожалуйста… — Валя пожала плечами.
— Большое спасибо, — сказал гость. — В городе знакомая матери живет. Я к ней потом и переберусь. К сожалению, я рассчитывал на помощь профессора. Все-таки родственник, хотя и не близкий…
— С Марьей Львовной договоритесь, — заключила Валя.
Жемчужный покинул дачу вместе с Сизовым. Его заинтересовали некоторые обстоятельства дела: обстановка во время ужина и, в частности, беседа у шахматного столика —
По возвращении в город Жемчужный нашел на столе записку: «Позвонить Рыжову». Тотчас же позвонил.
— О выплате гонорара Заболотскому в издательстве никто не говорит, — сообщил Рыжов. — Обычное дело у них, да и сумма невелика. Знать о ней, конечно, мог кто угодно. Но точно знали директор издательства Телепин, главбух Кротова Нина Петровна. Ну и кассир тоже…
— Побывайте завтра у них, поговорите — помягче только: вдруг они кому постороннему обмолвились о профессорских деньгах. Хоть путь этот и длинным может оказаться, а вдруг да что-нибудь засветится…
7. ВЕРСИИ НАМЕЧАЮТСЯ
В понедельник старший лейтенант Рыжов уже к полудню вернулся к Жемчужному:
— Есть новости, товарищ майор.
— Хорошие?
— Может, и неплохие, видно будет… Говорил и с директором, и с главбухом, и с кассиром. Все утверждают, что никому о гонораре профессора не сообщали. Даже удивляются: подумаешь, дескать, событие, Заболотский у них не один деньги получает… Тут вроде бы пусто. Но есть зацепочка. У Кротовой новая вещь появилась: серебряная брошь с сердоликами, старинная работа.
— Во-первых, откуда узнал? Во-вторых, ну и что?
— Отвечаю по мере поступления вопросов. Узнал от двух девчонок из бухгалтерии. Пока я Кротову ждал, они эту брошь на все лады обсуждали. Могу описание составить. Сам-то я ее не видел: Кротова не надела брошь. Как пришла, так девицы замолкли: боятся начальницу… А что касается вашего «ну и что», так брошь-то туркменская. И неделю назад ее у Кротовой не было.
— Повторюсь: ну и что?
— Товарищ майор, вспомните: Шустиков-то в Ашхабаде живет. И брошь оттуда.
— Верно… Хотя и на совпадение похоже, но взять на заметку стоит, — согласился Жемчужный.
Раздался звонок телефона. Следователь Михайлов сообщил, что ждет внизу: ехать в больницу к Кутырину.
Кутырин лежал в отдельной палате. Широкое итальянское окно ее выходило в сад. Жемчужный рассказал подполковнику обо всем, что успел узнать об убийстве. Глаза Кутырина, казалось, говорили: «Знал, что приедешь. Не такое это дело, чтобы с маху решать».
— Издательство проверили? — спросил он.