Белые против красных
Шрифт:
Мы испытали боль в дни поражения армии, хотя она зовется "красной", а не российской, и радость - в дни ее побед. И теперь, когда мировая война еще не окончена, мы всей душой желаем ее победного завершения, которое обеспечит страну нашу от наглых посягательств извне".
Но, гордясь достижениями и подвигами своего народа, Деникин оставался непримиримым к советской власти.
В частном письме к своему знакомому А. И. Деникин писал:
"Я лично приветствую народный подъем в деле защиты России, радуюсь победам ее над немцами, желаю окончательного их разгрома, но не перестану
Не скрывая того, что было в прошлом, что немцам так или иначе могло быть известно, и указывая на отсутствие у мужа доходов, Ксения Васильевна, по понятным причинам, предпочитала не посвящать немцев в то, что действительно могло их заинтересовать.
"В своем подневольном уединении во время немецкой оккупации, - писал впоследствии Антон Иванович,-мы с женой переводили на русский язык и распространяли среди русской эмиграции особенно откровенные излияния видных немецких деятелей в их прессе и радио".
Они действительно подобрали "махровый"материал, основанный на официальных заявлениях и речах Гитлера, Геббельса, Розенберга и других вождей нацизма, где откровенно высказывалось не только полное презрение ко всему русскому, но и решение использовать русские территории в чисто германских целях.
Освещая подлинные цели нацистов - усилия Деникина были направлены как против врага внешнего - немцев, так и против коллаборантов русского происхождения, именно тех, кого Деникин презирал и считал изменниками и кто, несмотря на очевидность,-продолжал проповедовать "крестовый поход".
Интересно отметить, что в то жуткое время, когда повсюду процветали доносы, обошлось без предателей и что материал, составленный Деникиным и его женой, не попал в руки гестапо.
А работал Деникин, кроме всего прочего, еще над сбором материалов о германских зверствах, о бесчеловечном отношении немцев к русским военнопленным, о ходе войны, о России, о зарубежье. Начал он также работать над своей незаконченной автобиографией, которую думал озаглавить "Моя жизнь" и которая после его смерти появилась в печати под заголовком "Путь русского офицера". Жена генерала, когда было возможно, вела записи в своем дневнике.
На случай немецкого обыска весь компрометирующий материал -бумаги генерала, дневники его жены - прятался не в доме, а зарывался в соседнем сарае, где многие из бумаг пожелтели от сырости, а некоторые и совсем погибли.
Несмотря на оторванность от общей жизни, сведения о немецких зверствах над евреями стали рано доходить до Деникиных. Эти сведения их глубоко возмущали. Вот отрывки из дневника Ксении Васильевны Деникиной, чьи взгляды всецело отражали точку зрения мужа. Приведенные ниже выдержки из дневника помогут окончательно рассеять существовавшее в некоторых кругах мнение о том, что генерал Деникин был якобы антисемитом.
4 июня 1942 года
"Восьмой приказ против евреев... разве это борьба, разве это подобает великой нации такое показное и мелочное издевательство!
"Вот приказ немецкого начальства,- и Ксения Васильевна цитирует: "хорошо теперь известные распоряжения касательно евреев (ношение на груди желтой шестиконечной звезды с надписью"и
XXXV ПОД НЕМЦАМИ
В течение нескольких лет Антон Иванович страдал от воспаления предстательной железы. Наконец настал момент, когда понадобилось хирургическое вмешательство. Операция была сделана 5 декабря 1942 года в больнице в Бордо. Через неделю после операции шок от нее вызвал у Антона Ивановича первый сердечный припадок. В начале января 1943 года Антон Иванович выписался из госпиталя, и жизнь потекла по-прежнему. Ксения Васильевна продолжала вести дневник.
7 января 1943 года
Совсем непонятно, с какой стороны в нашем захолустье немцы ждут опасности, укрепляют все, что могут. Даже на церковную колокольню водрузили пулеметы, некоторые боковые дороги преградили колючими рогатками и установили в лесу пушки.
16 января 1943 года
Русские успехи продолжаются. "Русские!!!"Ведь даже иностранное радио избегает этого слова. "Советские"надо говорить.
Затуманилось мировое положение до ужаса. Что решили, что думают вожди Англии и Америки? Какие уступки они принесли большевизму? И, избегнув холеры, не помрем ли все от чумы? Мучают эти мысли, тщетно перебираем все возможности. Какой исход, как он может прийти?
21 января 1943 года
Лондонский говоритель предложил нам послушать голос "оттуда". Услышали мы русский голос, с актерской дикцией и актерским пафосом возглашавший "славу"бойцам, командирам и... "нашему гениальному полководцу Сталину".
Опять, опять... Ничего не переменилось, ничего перемениться не может. Окаянная ложь, изуверская власть, страшная тень вампира, высосавшего душу России...
Неужели эта тень падает на всю Европу, на весь мир? Мы знаем, что сшиблись и дерутся насмерть две злые силы. Но, чтобы не умерла человеческая жизнь, ни одна из них не может победить. Они должны, как какие-то апокалиптические чудовища, пожрать друг друга. И на развалинах может подняться и расцвести новая жизнь. В это мы верим. Но... Господи, помоги моему неверию!
28 января 1943 года
Все хуже немцам. 6-я армия под Царицыном тает с каждым днем. Уже угрожает Харькову, а немцы все держатся в Тихорецкой и Майкопе.
В коммюнике с фронтов мелькают столь знакомые названия -Маныч, Ставрополь, Кавказская, имена донских и кубанских станиц, уже нашей кровью вписанных в историю. Кто думал, что в этих глухих местах дважды будет решаться судьба России... да и судьба всего мира.
1 июля 1943 года
Переехали на новую квартиру, в центре местечка. Немного жаль было расставаться с нашей окраиной. Привыкли к людям и к климату.
15 июля 1943 года
Вчера был национальный праздник... было объявлено в газетах считать 14 июля днем праздничным, но никаких демонстраций и проявлений не разрешается. Лондон по радио просил всех французов в знак протеста против завоевателя выйти гулять на главную улицу или площадь. Не знаю, как было в Париже и больших городах, получилась ли демонстрация, но у нас тут единственных два французских патриота, которые принарядились и выгуливали четверть часа по главной площади вокруг церкви,-это были мой муж и я.