Белые яблоки
Шрифт:
Старая женщина помахала псу рукой. Тот никак на это не отреагировал — сидел под окном и смотрел на нее в упор. Ей было хорошо известно, чего он хотел; знала она и то, что ей нельзя больше терять времени — его совсем не оставалось. Выпустив из рук край занавески, она вернулась к столу. Дотронулась пальцем до одного из пирожных. Такие невинные радости, как долгие завтраки за этим столом, остались в прошлом. Ей сказали, что она может на некоторое время вернуться и встретиться с Изабеллой, но не поставили ее в известность, сколько времени продлится
Она зашагала взад-вперед по своей маленькой комнате. Сунула руки в карманы халата и тотчас же нетерпеливым жестом вынула их. Ей хотелось снова раздвинуть занавески и посмотреть, там ли еще этот пес. В душе ее на миг вспыхнула безумная надежда, что, быть может, он убежал. Но нет, она слишком хорошо знала, что он на прежнем месте, под окном, что он ждет и что ей осталось только одно — разбудить Изабеллу и попрощаться.
— Но как же так, бабушка? Я ведь только вчера сюда попала.
— Тебя ждет Винсент. Ты ему нужна.
Стоя рядом с бабушкой, она выглянула в окно и увидела пса.
— Как его зовут? У него есть какое-нибудь имя?
— Хитцел.
Кличка была такой нелепой, что Изабелла прыснула со смеху.
— Хитцел? И кому только в голову пришло так его назвать?
— Не знаю, дорогая. Не задумывалась об этом.
Изабелла снова повторила кличку собаки вслух, рассчитывая, что таким образом сможет отыскать в ней какой-то смысл.
— Что за странное имя!
— Твоя правда. Как ты себя чувствуешь?
Младшая из женщин отпустила занавеску и повернулась к бабушке. Теперь они стояли плечом к плечу.
— Я никак себя не чувствую, по разве это имеет значение? Если нам пришло время расстаться, значит, я должна уйти, вот и все.
— Да, к сожалению, это не в моей власти. Но ведь ты знаешь, будь на то моя воля, ты смогла бы оставаться здесь сколько угодно. Я была так рада возможности снова повидать тебя. Мне казалось, у нас будет больше времени. — В ее голосе звучали такая печаль и раскаяние, что Изабелле, вмиг позабывшей о собственных страхах, захотелось ее утешить и ободрить.
— Раз они так быстро позвали меня назад, значит, Винсент узнал что-то важное и с ним теперь все будет в порядке. Он сумеет их одолеть.
Бабушка скрестила руки на груди и изо всех сил сжала ладонями плечи.
— Нет, это означает лишь, что тебе пора, потому что наше время истекло. Ты ему нужна, потому что в твоей любви он черпает силы, ты — его надежда. Они теперь привели в действие такие силы, что их надо во что бы то ни стало остановить, иначе будет поздно.
Ей вспомнилось, как в начале войны поляки предприняли попытку остановить немецкое наступление, послав навстречу танкам вермахта кавалерию. Донкихотство, конечно. Винсент Этрих будет не одинок в своем противостоянии Хаосу, но он отправится на эту битву верхом на коне, а его противник выступит на поле брани с целым арсеналом самого современного, самого мощного оружия. Сердце ее разрывалось на части от жалости к Изабелле и Винсенту, но она ничем
Разве что…
Она подошла к маленькому комоду кедрового дерева и открыла верхний ящик. Внутри ничего не было, за исключением ее сокровища — старой шариковой ручки «Фабер-Кастелл» в серебряном корпусе. Она вынула ее из ящика с такой осторожностью, словно ручка была сделана из тонкого хрупкого стекла. А потом подошла к столу, накрытому для завтрака, и столь же бережно положила ее возле тарелки.
— Изабелла, поди сюда. Я хочу подарить тебе кое-что.
Изабелла стояла у окна, глядя на пса.
— Не нужно ничего.
— Иди сюда, я сказала! Мне дела нет, нужно тебе это или не нужно.
Изабелла тотчас повернулась лицом к бабушке. Та никогда еще не говорила с ней таким резким, повелительным тоном.
— Что это, бабушка?
— Подойди, тогда увидишь.
Она все еще сердилась, и Изабелла снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая пуще всего на свете боялась огорчить и расстроить свою бабушку. Это было бы непростительно. Она торопливо подошла к столу и присела на стул.
— Эта ручка — самое дорогое, что у меня осталось. После смерти каждому разрешается взять с собой один-единственный предмет, и я выбрала ее. Это подарок человека, которого я любила всем сердцем. Но не проси меня рассказать тебе о нем, я не стану этого делать.
Изабелле тотчас же неудержимо захотелось задать ей с десяток вопросов, но она, собрав всю свою волю, заставила себя промолчать. Лишь глаза, расширившиеся от любопытства, выдавали ее нетерпение.
— Я хочу отдать ее тебе. Береги ее, потому что в ней — моя смерть.
— Как ты сказала? Ничего не понимаю! — Рука Изабеллы, которую она было вытянула, чтобы прикоснуться к ручке, замерла в дюйме от нее и тотчас же отстранилась. — Что ты имеешь в виду?
— Весь мой посмертный опыт — то, где я очутилась сначала и куда попала, — все теперь заключено в этой ручке. Если ты окажешься в опасности и тебе нужно будет спрятаться, проверни верхнюю часть ручки, чтобы высунуть стержень. Ты попадешь в мою смерть, там тебя никто не тронет.
— Винсент то же самое обещал, когда привел меня сюда, — хмуро сказала Изабелла.
— И был прав, — кивнула бабушка. — Просто тебе пора уходить. Но ведь ничего страшного с тобой здесь не произошло, верно? Если ты попадешь в мою смерть, то сможешь там остаться сколько пожелаешь, потому что она уже свершилась. И, как любое прошлое событие, является неизменной.
На сей раз у Изабеллы хватило духу взять со стола ручку. Однако она проделала это едва ли не с большей осторожностью, чем сама старушка. Она подняла глаза на бабушку, но затем снова обратила взгляд на ручку.
— Помнишь, как ты любила смотреть ковбойские фильмы вместе с отцом, когда была маленькой? И всегда пугалась, когда на экране начинались драки или перестрелки, и бежала прятаться в ванную? Ну вот и считай эту ручку чем-то вроде убежища.