Шрифт:
Семену показалось, что за кустами мелькнула тень. Послышался треск. Он вскинул пистолет.
Белая узкая морда с длинными усами и красноватыми немигающими глазами уставилась на него. Любопытство в глазах зверя сменилось плотоядной жадностью, будто он мысленно облизывался. Семен представил, как вот сейчас из темной утробы вырвется ликующее рычание… Но белая морда внезапно растворилась в воздухе. Мираж рассеялся…
Семен ударил тыльной стороной ладони по камню. Еще и еще, пока не почувствовал боль. Он оглянулся и увидел Тима. Вытянутая напряженная шея, узкие прорези глаз, блестящие
— Там что-то было? — спросил Тим.
Он в таких случаях предпочитал спрашивать. Иногда загонял своими вопросами в тупик, и тогда Семён предпочитал огрызаться — вопросом на вопрос.
— Ты видел?
— Я видел, как ты прицелился.
«Та же песня, — устало подумал Семен. — Впрочем, это часть платы за право быть ведущим. Так мне и надо. Поделом».
— Передай, пусть запустят зонд в нашу сторону. Для страховки, — сказал он и, мельком глянув на товарища, поправился: — Для перестраховки.
«Если уж попадешь в смешное положение, то лучше первому посмеяться над собой, — подумал он, заметив, как дрогнули и тут же затвердели губы «оруженосца». — Тим понял истинный смысл моих слов, он достаточно изучил меня. Это еще одна часть платы. Скоро он научится видеть меня «голым» — без прикрас и мишуры. Выдержу ли я проверку? Или он сбросит меня с пьедестала?»
Тим включил рацию, и через несколько минут с корабля пришел ответ, рассеявший последние сомнения. «Вернемся?» — подумал Семен. Видимо, он подумал вслух, потому что сразу же эхом прозвучал голос Тима:
— Вернемся на корабль?
— Досмотрим квадрат, — с сожалением возразил ему и себе Семен. — Чтобы больше сюда не возвращаться.
Он включил электронный щуп, посмотрел на экран, сверяясь с картой, и медленно, как предписывала инструкция, двинулся в обход скалы.
Багровые языки плясали на каменных уступах, наполняя мир вокруг причудливым мельканием. Тени были совсем не такие, как на Земле. Они многократно окрашивались, становились объемными, словно на голограмме. Скалы и отдаленные холмы густо заросли кустарником — высоким, безлиственным, с тонкими закрученными усиками, по жесткости не уступавшим стальной проволоке. Над кустами распадающимися облаками роились мириады мелких насекомых — единственных живых существ, оставшихся на планете. Всех остальных, в том числе и разумных, уничтожили белые звери, о которых с суеверным ужасом рассказывалось в записях, сделанных синей и оранжевой краской на материале, похожем на ленты грубого холста. Почти два месяца потратили участники экспедиции на расшифровку этих записей. Изучив язык аборигенов, они одновременно узнали, что это мертвый язык, ибо народ, носитель его, перестал существовать.
Семен остановился, вытянул руку. Тим взглянул в указанном направлении и заметил вход в пещеру. На камне синей краской были нарисованы круг и стрела.
— Нас приглашают, — сказал Семен. — Жди здесь. — Он низко согнулся и нырнул в пещеру. Вскоре послышался его голос: — Добро пожаловать…
Пещера оказалась просторной, в ней запросто могли бы уместиться пять человек. Сквозь узкую щель в своде проникали рассеянные лучи,
На этом самодельном столе Семен развернул найденный здесь же свиток, испещренный синими значками. Склонился над ним, всматриваясь в знаки и от усердия шевеля губами. Наконец вспомнив о Тиме, сказал:
— Здесь было последнее прибежище ученого. Он оставил для нас послание.
— Для нас? — спросил Тим, заглядывая через его плечо.
— Выходит так. Кроме нас, прочесть его некому. Впрочем, он о нас не знал… Он, пожалуй, предполагал, что умирает последним из людей на этой планете.
— Для кого же он писал? — спросил Тим.
Эхо, будто летучая мышь, ударилось о свод пещеры и испуганно бросилось обратно…
Запись первая
«Мы окружили свой город тройной оградой. С самого начала я и мои коллеги не верили в россказни чафхов о дьявольской хитрости белых зверей. Учитывая упорные слухи, мы допускали, что те хорошо приспособились к среде. Но это не означало, что они равны по разумности хотя бы чафхам. Мы боялись их зубов и когтей больше, чем их хитрости.
В то время уже было установлено: белый зверь бросается на жертву всегда сзади и впивается зубами в затылок. Нападает он молча и только достигнув цели издает короткий писк. Те, кто слышал даже на расстоянии этот писк, уже никогда не могут его забыть. Утверждают, что он ужаснее самого грозного рычания. Он снится людям по ночам, и тогда они вскакивают с постелей и — раздетые — в диком страхе выбегают из жилищ. Они мчатся в ночи, не разбирая дороги, и молят о смерти, как об избавлении. И — раньше или позже, в кустах или в канаве — их ожидает белое гибкое тело с узкой оскаленной мордой. И уже не они, а другие слышат короткий писк, от которого леденеет кровь.
Когда появились на нашей планете белые звери?
Летописи о них не упоминают. Правда, историки находили свидетельства о различных чудовищах, но при тщательном изучении оказывалось, что это не белые звери.
У них есть еще одно название — «небесные звери». Это второе название заинтересовало меня. Откуда и почему оно появилось? Изощренная фантазия, выдумка мистиков, злой умысел жрецов, пугающих непокорных? Или в нем скрыто какое-то свидетельство?
В трудах историка Эртауна я наткнулся на записанные им рассказы охотников из племени чафхов. Чафхам, как известно, нельзя полностью верить. Однако их рассказы показались мне любопытными.
Четыре охотника, находившиеся на холмах у озера Лани, якобы видели, как из небес, подобно молнии, явился раскаленный шар. Он упал на берег озера в болото. На месте его падения вырос столб пара, раздалось громкое шипение.
Охотники упали на землю, закрыв глаза руками. Когда шипение стихло, они осмелились подойти поближе и увидели, что на шаре появилась трещина.
Один из охотников был послан за вождем. Но и вождь, конечно же, не мог объяснить появление «небесного подарка». Он просто велел отнести шар на священную гору.