Белый ферзь

Измайлов Андрей

Колчин поймал себя на том, что выжимает из ильясовской «девятки» чуть поболее, чем свойственно бы сэнсею Колчину, с победой вернувшемуся из. Если приключилось непредвиденное, то уже приключилось. Да?

Да. Так.

Да не так. Он сбросил газ. Перешел на нормальные шестьдесят по трассе. И сразу уловил в зеркальце сильный мокроасфальтный БМВ с тонированными стеклами. БМВ не ждал столь резкого спада скорости у «девятки», потому попался в поле обзора. А ведь аккуратно шел, на той дистанции, когда и в мыслях не возникнет: ага! за нами кто-то есть! ага! за нами, за нами!

Собственно,

так вас, фраеров, и подлавливают — на резком сбросе. Иное дело, Колчин поймал БМВ непроизвольно — мало ли на шоссе иномарок, а он просто поймал себя (себя!) на том, что выжимает из «девятки» чуток поболее, чем свойственно бы сэнсею Колчину — причин таких не было, разве что повод возник, и то в подсознании… Ан поймал.

Колчин включился. И сказал:

— Ильяс-с?

И Сатдретдинов Ильяс сказал:

— Да. Да, Ю-Дмич. — В смысле, вижу, понял, тоже поймал.

К ночи помянутый Хичкок еще бы помурыжил, еще бы потрепал нервы, еще бы напустил туману импортным словом «саспенс! саспенс!». Большой, кстати, мастер был по части саспенса — ни черта не происходит, но атмосферка все сгущается и сгущается. А потом вдруг — брык, бульк, пиф, паф, глыть! Всё и кончилось. Но мы — иные. Мы — кто? Ах да! Да, скифы мы, да, азиаты мы! Нам подавай экшн поперек саспенса. Извольте. И рады бы длить саспенс, но нетерпеливое азиатство или, если угодно, эфиопство рвется наружу. Ибо сказано тем самым эфиопом, который поставил диагноз: «Анекдот — кирпич русской литературы»… ну так вот, тем самым эфиопом сказано: «Читатель ждет уж рифмы „розы“ — так на, возьми ее скорей!»

Мокроасфальтный БМВ мгновенно сбросил скорость и выпал из зеркальца.

Колчин провоцированно прибавил, потом снова споткнулся.

БМВ не попал на уловку, не мелькнул в обзоре и… следовательно, был не случаен.

Ну-ка, ну-ка!

Может быть, через километр бээмвэшники еще и рискнут стопануть «девятку»? Иначе зачем бы им, бээмвэшникам, так плотно пасти неприметное авто? (Условно неприметное. «Девятка» — не «вольво», не «сьерра», не, так сказать, престиж, по расценкам гопников с большой автодороги.) Правда, если «девятку» срисовали еще в Шереметьеве-2… Зря ли — ощутимое многоглазье?

Вторая степень: я не вижу для себя конкретной угрозы, но теоретическая вероятность…

Черт побери русский язык! Вероятность может быть только теоретической! Если она превращается в практическую, это уже не вероятность! Ясность!

Внесем ясность! Ну-ка!

Колчин еще поиграл с БМВ. Проснулся азарт. Это что ж такое?! Неужто он, Колчин, настолько утерял чувство реальности, что не просто заявил (с долей изрядного лукавства, с изрядной долей, да!) в ответ на предложение о возможности наезда-давления: «Н-не знаю. Не могу себе представить…», но и действительно поверил в собственное заявление! «Н-не знаю» — да. То есть доподлинно не знаю в данный момент. Но представить себе, кто и, главное, почему вдруг осмелится надавить, — это запросто, это пожалуйста. Но потом, но попозже. Когда будет время сесть, обмозговать, примерить на себя

тех или иных. Пока же предстоит действовать на рефлексах, опережая в технике и реакции.

За тонированными стеклами БМВ никого не разглядеть. Тем более что декабрь, смерклось до той степени, когда пора включать фары. Зимой темнеет не только рано, еще и быстро — плюс ко всему одеяльная облачность, из которой посыпалась снежно-дождевая дрянь.

БМВ приблизился, был в полусотне метров, нагонял. Очевидно, ездоки-преследователи раскумекали — обнаружены, а тогда чего тянуть кота за хвост!

БМВ нагонял. Сорок метров, тридцать, двадцать пять.

Что-что, но в физике, иначе говоря в мощности, «девятка» явно уступала. Ну-ну! Зато в технике и реакции — еще повоюем.

Не уступить бы, не пропустить БМВ вперед. Колчин заиграл рулем, понуждая «девятку» зигзагообразно вилять. Несколько раз рискнул заступить на встречную полосу — при такой погоде, при таком дорожном покрытии недолго и потерять контроль над машиной, она слетит с катушек и заюлит.

— Резина лысовата! — напряженно сказал Ильяс.

— Да, — согласился Колчин. — Это — да. Глянь у них номера. Потом пощупаем.

— Или — сейчас? — выразил готовность к бою Ильяс.

— Или сейчас! — почти согласился Колчин.

Эх, погодка дрянь. Нет сильного желания высовываться наружу. А то бы — не вопрос. Сколько в БМВ шакалов? Четверо? Пятеро? Не количество. Шут с вами, парнишки! Именно шут, именно с вами — тот самый, который решился шутить с ЮК. Или вы все там шуты? Весь квартет? Квинтет?

Он отнюдь не настраивался на непременную разборку. Полагал, что до рукомашества-дрыгоножества дело не дойдет, даже если «девятка» вдруг внезапно остановится и предоставит шутам из БМВ инициативу. Полагал, что обладает достаточным даром убеждения, даром речи, а не даром Косики-каратэ, — убедить не делом, но словом. Чтобы исход был: «Извини, мастер! Обознались! Когда б знали… Извини!»

Но очень не хотелось тормозить, терять худо-бедно четверть часа. Он и так-то непроизвольно гнал «девятку» быстрее разумного и достаточного, ведь…

ИННЫ В АЭРОПОРТУ НЕ ОКАЗАЛОСЬ

…давно он дома не был. Дома, где что-то не так, досадно не так. До поры до времени просто досадно: слуга без хозяина, сокровище без присмотра.

— Не вижу. Не разглядеть! — сказал Ильяс про номера БМВ. — Темновато.

И тут БМВ включил фары, и номера рассмотреть стало и вовсе невозможно. Разве что подпустить шустряков ближе, еще ближе, ближе как только можно, и все-таки еще ближе.

Однако преследователи, почти нагнав жертву (шуты гороховые! «жертву»!), предпочли соблюдать двадцатиметровую дистанцию;

Странно. Почему бы им и не приблизиться, не попытаться обойти «девятку», если по науке. Наука дорожного рэкета тоже имеет много гитик, о чем вскользь упомянуто. Пусть Колчин и маневрирует таким манером, что обогнать машину трудновато, но попробовать-то стоит? Иначе зачем было затевать гонки-догонялки?

Бээмвэшники и пробовать не пытались, шли по трезво выверенной прямой, соблюдая почему-то выбранную двадцатиметровую дистанцию.