Белый крест
Шрифт:
– Империи! – размахнулся Петр Иваныч, возбуждаясь все сильнее. – Порфирий Данилыч определил, что сигнал идет отсюда. Возможно, тот, кто генерирует его, сам не знает об этом. Мы даже думаем, что сигнал идет через него.
– Интересная мысль, – кивнул Мурманцев. – А что вы еще думаете?
Петр Иваныч переглянулся с Мефодьем Михалычем, вероятно, молча посоветовавшись. Выглядело это как разговор двух физиогномистов, симулирующих телепатию.
Очевидно, на совете решено было
– Мы полагаем, – торжественно возгласил Петр Иваныч, – имеет место попытка контакта! – И умолк, предлагая оценить грандиозность прозвучавшего.
– Ээмм, – невежественно вторгся в его молчание Мурманцев, – кого с кем, позвольте спросить?
Тогомира с нашим. – Петр Иваныч благоговейно понизил голос. – Они передают нам послание. Это очевидно.
– Вы имеете в виду духов? – цинично лицемерил Мурманцев, притворяясь простофилей.
– Спиритизм не наша сфера, – немного нервно ответил Петр Иваныч. – Ни с какими духами мы не контактируем. – Подумав, добавил: – И они с нами тоже.
– Я и не говорил, что Порфирий Данилыч одержим сигналящими духами, – примирительным тоном объяснил Мурманцев. – Хотя… – Он поднял брови и со вниманием посмотрел на Петра Иваныча.
Тот занервничал еще больше. Стал озираться и поглядывать на Мефодия Михалыча. Его компаньон рассовал все свои приборчики по карманам и теперь скучно следил за мухой на столе.
– Ну, коли вас не интересует научный прорыв, – краснея, забормотал Петр Иваныч, – феном е ны телепатического взаимодействия… желаете быть улитками в своих обывательских ракушках… ничего не знать… топтать все новое, прогрессивное… лучше мы пойдем.
Он и Мефодий Михалыч встали почти синхронно, продолжая играть в телепатию.
– И не забудьте снять наблюдение с дома, господа, – решительно напутствовала их Стаси.
Когда они ушли, Мурманцев повернулся к жене.
– Я правда не говорил, что Порфирий Данилыч одержим духами.
Стаси прошлась по комнате, уперев пальцы в подбородок.
– Ну вот что, Савва Андреич. А не сходить ли тебе к священнику?
– Ты насчет этого голоса? Сдается мне, я знаю, в чем тут дело.
– Я тоже немножко догадываюсь. – Она посмотрела на ребенка и его диванношоколадные художества. – О Господи, – выдохнула изумленно.
Взяла салфетку, отобрала конфету и выбросила в окно.
– Хорошо, схожу, – покладисто ответил Мурманцев. – Только как бы этот голос не напустил на нас коекого похуже сумасшедших телепатов. Если он слышен на радиоволнах…
– Может, именно это он и делает? Зовет к себе… когото. Урантийских шпионов, например.
– Вот что мне интересно. Почему онпоявился именно в Ру? В Урантии для него более подходящие
– Да. Но пятая колонна нужна имздесь, а не в Урантии, с которой и так все ясно. Здесь они хотят устроить Черное Царство, а не там.
Мурманцев не посвящал жену в свои исторические сны, ограничился подробным пересказом разговора с тестем. И дал почитать книжку Алексея Трауба.
– Но здесь он под хорошим присмотром. Ему просто не дадут ничего сделать.
– Только потому, что мы знаем о нем. А если он такой не один? И об остальных нам элементарно не известно? Живут гденибудь в глуши, растут потихоньку, и родители ни о чем не догадываются. Между прочим, в некоторых этнических группах подобный мутант мог бы стать святым. Не ест, не спит… Настоящий аскет. И духов наверняка приручать может.
– Прелестная картина. С одним бы сладить, – кисло отозвался Мурманцев, рассматривая шоколадные круги на диване, похожие на круги ада.
ГЛАВА 4
Посреди ночи его разбудил стук. Звуки были громкие, равномерные и шли откудато сбоку. Похоже на удары молотка об пол или в стену. Стаси заворочалась и тоже проснулась.
– Что это?
Мурманцев выпрыгнул из постели.
– Из детской!
И ринулся в коридор. Комната Стефана находилась в самом конце. Мурманцев добежал до двери, вспомнил, что нужен ключ, ругнулся и побежал обратно. Навстречу уже спешила жена, путаясь в тапочках и протягивая ключ.
Как только он вставил ключ в замок, удары прекратились. Мурманцев распахнул дверь, зажег свет. Сзади охнула Стаси. Или всхлипнула.
Никаких молотков не было. И мебель стояла на месте.
Только в кроватке корчился ребенок, руками вцепившись себе в горло. Он сам и вся постель были залиты кровью. Мурманцев почувствовал, как слабеют ноги, и на мгновенье привалился к стене.
Потом повернулся к жене, загородив собой то, что лежало в кровати. Ее трясло. Он взял ее за плечи, сжал и твердым, деревянным голосом сделал внушение:
– Иди вниз. Успокой горничную и не пускай ее сюда. Потом позвони отцу Иосифу, скажи, что он нужен нам, пусть придет. Ты поняла?
Она кивнула.
– Иди, родная, – мягче добавил Мурманцев и подтолкнул ее.
Он смотрел, как она шла по коридору, повернула на лестницу. И только потом обернулся.
Ребенок хрипел, шипел, свистел и булькал. Изо рта толчками выбивалась кровь. На полу валялись сброшенные с полки иконы. Мурманцев подошел к кроватке и попытался отнять руки ребенка от расцарапанного горла. Несмотря на обилие вытекшей крови, он был еще силен и сопротивлялся. Но корчи и судороги стали ослабевать. Мурманцев держал его за руки и не знал, что делать дальше. Врачей вызывать без толку. Они ничего не смогут.