Белый лист
Шрифт:
– Ради бога! Рад хоть чем-то быть тебе полезным.
Он проводил гостя до дверей лифта, и они попрощались.
Через день раздался звонок от Кондарчука.
– Привет Глебу Чибисову!
– Здравствуй, Фёдор!
– Слушай, я тут вычитал кое-что у твоего автора. Ты мне можешь его организовать для встречи?
– Проскурин, кажется? Да не вопрос! Сделаю что смогу. Постараюсь вызвонить в ближайшее время.
– Ну и ладушки! Бывай!
Трубку по указанному писателем номеру никто не брал, и Чибисов решил заехать к нему домой. В бумагах был указан адрес в ближайшем Подмосковье, который
Предварительно посмотрев карту в интернете, он быстро нашёл указанный дом в посёлке Кузменково. Развернув свой “Крузер”, он перешёл через улицу и вошёл в небольшой двор через незапертую калитку.
Собачья будка казалась необитаемой. Входная дверь обычного одноэтажного, обложенного красным кирпичом дома оказалась не запертой. Приоткрыв её, он крикнул вовнутрь:
– Есть кто-нибудь? Хозяева! – В прихожую, куда он вошёл, еле доносились звуки радио, работавшего в доме. Он прошёл дальше.
И только войдя в освещённую гостиную и затворив за собой дверь, он увидел ноги человека, лежащего на полу справа за столом. Глеб сделал ещё два шага вперёд и остолбенело остановился; перед ним, неловко подвернув под себя руку, в луже крови лежал мужчина. Кровь уже успела растечься большой лужей из-под тела, распростёртого перед ним. На спине, одетой в серую толстовку, были чётко видны два пулевых отверстия. Мужчина лежал затылком к нему, но даже так было ясно – он мёртв. Несколько секунд Глебу понадобилось, чтобы прийти в себя. Сердце бешено колотилось в груди.
Он почему-то медленно повернулся и направился к выходу, с досадой отметив, что наследил своими ботинками на светло-коричневом полу.
Открыв дверь из прихожей на улицу, он остановился. Перед ним, загораживая вход, сидела крупная овчарка. Увидев его, она угрожающе зарычала. Дорога была закрыта. Мысли Глеба лихорадочно заработали. Он захлопнул дверь и кинулся к дальнему окну в прихожей, которое выходило прямо к калитке.
Деревянные, крашенные белой масляной краской окна не поддавались. С трудом открыв одну створку небольшого окна, он попытался вылезти наружу. Его крупное тело с трудом протискивалось в узкое пространство. Уже почти выбравшись наружу, упершись руками в снег под окном, он задел стекло каблуком. Услышав звон разбитого стекла, он ощутил, как в левую руку впился осколок. Следы крови стали отчётливо видны на снегу. Залаяла собака. Он почти бегом пошёл к машине, на ходу доставая носовой платок. Его трясло. Он сел в машину и поехал в Москву.
Вечером он долго не мог уснуть.
Утром следующего дня ему пришлось выпить несколько чашек крепкого кофе, прежде чем он пришёл в себя. Просматривая почту, Глеб обнаружил письмо от неизвестного адресанта. К нему были прикреплены несколько файлов, содержавших информацию, из которой можно было сделать однозначный вывод – убийца он, Глеб Валентинович Чибисов!
В одном из “конвертов” находилась вырезка из местной газеты с короткой новостной заметкой о произошедшем убийстве господина Проскурина. В ней был указан тот же адрес и время, совпадающее со временем визита Чибисова. В следующем файле была запись с веб-камеры, на которой отчётливо было видно, как он заглядывает в прихожую и проходит в дом. В третьем и четвёртом
Словно приступ тошноты, Глеб испытал давно забытое чувство страха. Он постарался успокоиться, но это ему не удалось. Просмотрев всё ещё раз, перечитал послание: “Надеюсь на Ваше благоразумие и правильное понимание собственных интересов. На этот адрес Вы должны сообщить о готовности выкупить у меня эти улики. Ответ должен быть дан немедленно. В случае, если сегодня до 12-00 не будет ответа, я передаю их по назначению. Выкуп в пять миллионов рублей должен быть готов послезавтра к 18-00. Ваш доброжелатель”.
Но кто он, этот “доброжелатель”? Кто его мог подставить? В голову не приходило ничего.
Вспомнилась давняя случайная беседа со следователем прокуратуры, который в неформальной обстановке, простым языком описал “внутреннюю кухню” следственных органов, скрытую от глаз обывателя. Сколько у нас “ошибок следствия” и невинно сидящих граждан. Этот работник юстиции обыденным тоном рассказывал о “подгонке” деталей и обстоятельств уголовных дел так, словно речь шла о транспортировке бочкотары, а не о человеческих судьбах… Из задумчивости его вывели слова телеведущей, прозвучавшие с экрана панели, висящей в правом верхнем углу его кабинета. Его слух непроизвольно уловил тематику разговора собеседников на экране. Увеличив громкость, Глеб вслушался в слова.
Передача была о реформах в правоохранительных органах и, в частности, о выделении следствия в самостоятельную структуру. Приводились и обсуждались цифры негативной статистики и критерии ведения следствия, результаты скандальных дел. Участники передачи единодушно признавали крайне неудовлетворительным существующее положение в следственных органах.
Его теперь это могло коснуться непосредственно. Это уже не было “сухой статистикой”.
Представить своё существование в тюрьме он не мог. Это казалось ему загробной жизнью… Мысль об обращении в полицию отпала как-то сама собой.
Почему-то сразу с тоской вспомнилась Наталья и их последняя встреча. Вспомнился Данила. От этого засосало под ложечкой.
– Катенька, набери мне Кондарчука, пожалуйста! – произнёс он в решётку селектора.
Фёдор ответил почти сразу. Чибисов старался говорить обычным голосом.
– Привет, Глебушка! Какие новости?
– Здравствуй! Я по нашему давешнему разговору про этого автора Проскурина. Не могу его выловить! Буду продолжать и, если найду, отзвонюсь. Но думаю, что материалом можно пользоваться.
– Да я так же подумал. Ну, бывай! – Связь прервалась.
“Я согласен. Но где гарантии?” – это сообщение ушло через несколько минут на адрес неизвестного “доброжелателя”. Работой Глеб заниматься больше не мог. Он стал прикидывать: как собрать нужную сумму. Она не очень смутила его. Что-то наскребёт у себя в издательстве. Что-то до вечера успеет взять в банке экспресс-кредитом. Придётся звонить друзьям… Нужно торопиться. Времени было в обрез.
Войдя в квартиру, Глеб услышал звук включённого телевизора. Юлия смотрела какой-то фэшн-канал, сидя на диване в гостиной. Он давно сам вручил ей комплект ключей от квартиры. Она уже заняла один из шкафов под свои вещи.