Белый отряд
Шрифт:
– Я не раз слышал о нем, – сказал сэр Найджел, – и надеялся, что мне выпадет высокая честь действовать вместе с ним. Но слушайте, сэр Джон, что случилось с Принцем?
Пока Чандос и оба рыцаря беседовали, в зал непрерывным потоком входили желавшие получить аудиенцию: авантюристы стремились запродать свой меч, купцы жаловались на какие-то обиды – для перевозки войска было задержано судно или отряд терпевших жажду лучников выбил дно у бочки со сладким вином… Принц в нескольких словах решал каждое дело, а если жалобщик был не удовлетворен его приговором, Принц быстрым взглядом темных глаз отдавал ему приказ удалиться, и недовольство
– Ну как же, дон Мартин де ла Kappa? – воскликнул он. – Как же теперь, милостивый государь? Какие вести вы принесли нам от нашего брата из Наварры?
Новое лицо, к которому был обращен этот короткий вопрос, оказался высоким, необычайно красивым рыцарем; его только что ввели в комнату. Смуглые щеки и волосы, как вороново крыло, свидетельствовали о том, что он с пламенного юга, а длинный черный плащ лежал на груди и плечах такими изящными складками, какие не были в моде ни у французов, ни у англичан.
Прежде чем ответить на вопрос Принца, он торжественной поступью, то и дело низко кланяясь, приблизился к помосту.
– Могущественный и прославленный государь. – начал он. – Карл, король Наваррский, герцог Эвре, граф Шампанский, подписывающийся также верховным правителем Беарна, посылает свою любовь и приветствия своему дорогому кузену Эдуарду, принцу Уэльскому, правителю Аквитании, главному командиру…
– Тьфу! Тьфу! Дон Мартин, – перебил его Принц, который нетерпеливо топал ногой во время этой торжественной преамбулы, – нам уже известны титулы и звания нашего кузена и, разумеется, наши собственные. К делу, и сразу! Открыты ли для нас проходы, или ваш государь изменил своему слову, данному мне в Либурне только что, во время ярмарки на Михайлов день?
– Было бы очень худо, сир, если бы мой достойный государь, сир, отступился от данного обещания. Он всего-навсего просит о некоторой отсрочке, о дополнительных условиях и о заложниках…
– Условия! Заложники! Что он – обращается к наследнику английского престола или к городскому голове сдающегося города? Условия, говорите? Придется ему многое изменить в своих собственных условиях, и скоро. Значит, проходы для нас закрыты?
– Да нет, сир…
– Значит, открыты?
– Да нет, сир, если бы только вы…
– Довольно, довольно, дон Мартин, – заявил Принц. – Очень печальное зрелище, когда такой вот истинный рыцарь, как вы, а ходатайствует в столь вероломном деле. Мы осведомлены о поступках нашего кузена Карла. Мы знаем, что если он правой рукой берет наши пятьдесят тысяч крон, чтобы держать проходы открытыми, то протягивает левую Генриху Трастамарскому или королю Франции, готовый взять столько же, чтобы их держать закрытыми. Знаю я нашего доброго Карла и клянусь моим небесным наставником, святым исповедником Эдуардом, Карл скоро поймет, что я вижу его насквозь. Он предоставляет свое королевство любому наддатчику, подобно некоторым пролазам-коновалам, продающим лошадь, зараженную сапом. Он…
– Милорд! – воскликнул дон Мартин. – Я не могу стоять здесь и слушать такие слова про моего государя. Если б их произнесли другие уста, я знал бы, чем на них ответить.
Дон Педро насупился
– Ваше поведение и ваши слова, дон Мартин, именно таковы, каких я и ждал от вас, – заметил он. – Вы скажете королю, своему повелителю, что деньги ему заплатили, и если он сдержит свое обещание, я даю слово, что никакого ущерба не будет причинено ни его подданным, ни их домам, ни их имуществу. Но если он нам откажет в разрешении, я тоже без разрешения буду следовать по пятам за этим посланием, и при мне будет ключ, который отомкнет все, что будет заперто.
Принц смолк и что-то шепнул сэру Ноллзу и сэру Хью Калверли, а они заулыбались, очень довольные, и поспешили прочь из комнаты.
– Наш кузен Карл имел возможность испытать нашу дружбу, – продолжал Принц, – а теперь, клянусь всеми святыми, он узнает, что такое наше неудовольствие. Я сейчас отправил послание нашему кузену, его сможет прочесть все королевство Наваррское. Пусть же он поостережется, чтобы не было хуже. Где милорд Чандос? Поручаю этого доблестного рыцаря вашим заботам. Вы увидите, что у него есть и ясный разум и кошелек с золотом, чтобы оплатить свои расходы; для любого двора большая честь иметь столь благородного и достойного рыцаря. Что вы говорите, сир? – обратился он к испанскому беглецу в то время, как старый воин провожал до двери наваррского посланца.
– У нас в Испании не в обычае воздавать за дерзость вестнику, – заметил дон Педро, поглаживая голову своей борзой. – Но все слышали о вашем беспримерном королевском великодушии.
– Поистине так! – воскликнул король Мальорки.
– Кому это знать лучше, чем нам? – с горечью продолжал дон Педро. – С той минуты, как нам пришлось бежать в смятении к вам, неизменному покровителю всех, кто слаб?
– Нет, нет, вы пришли только как братья к брату, – возразил Принц, и глаза его вспыхнули. – Мы не сомневаемся, что с помощью божьей мы вскоре снова увидим ваше возвращение на престолы, с которых вы были так предательски свергнуты.
– Когда настанет этот счастливый день, – сказал Педро, – Испания будет для вас второй Аквитанией, и каковы бы ни были ваши планы, вы всегда можете рассчитывать на любой полк и любой корабль, над которыми развевается знамя Кастилии.
– И, кроме того, – добавил второй, – на любую помощь и силу, которыми располагает Мальорка.
– Что касается тех ста тысяч крон, которые я вам должен, – небрежно добавил Педро, – не может быть сомнения…
– Ни слова, сир, ни слова! – воскликнул Принц. – Теперь, когда вы в беде, я не буду оскорблять вас столь низменными и скаредными помыслами. Я уже заявил раз и навсегда, что я ваш – каждой тетивой моего войска и каждым флорином моих сундуков.
– Ах, вот поистине образец рыцарства, – сказал дон Педро. – Я полагаю, что если Принц так щедр, то мы можем, сэр Фернандо, воспользоваться его добротой в пределах еще пятидесяти тысяч крон. Присутствующий здесь сэр Уильям Фелтон, без сомнения, все это уладит.
Старый толстяк – английский советник – несколько опешил от столь стремительного согласия воспользоваться щедростью его государя.
– Дозвольте сообщить вам, сир, – сказал он, – что в государственной казне сейчас нет средств, мне пришлось выплатить жалованье двенадцати тысячам солдат, а новые налоги – на очаги и на вино – еще не поступили. Если бы вы могли подождать, пока прибудет обещанная помощь из Англии…