Белый шайен
Шрифт:
— Он, кажется, приходит в себя.
После этих слов я почувствовал на своем лице прикосновение.
— Этот молодой человек спас нам жизнь, Элизабет.
— Ох, Лаура, если бы не он, наш экипаж разнесло бы в щепки… Негодный кучер, негодные лошади! Я сегодня же скажу отцу, чтобы он выгнал старого бездельника и сменил лошадей.
— Извините меня, мисс Карстерс. — Голос принадлежал, по-видимому, вознице. — Я делал все возможное…
— Замолчите, Питер! Я не желаю слушать ваших оправданий… Лаура, посмотри, нет ли у него раны на голове.
Мягкие женские
— Есть, кажется, ссадина и на темени растет великолепная шишка.
— Ну, это полбеды, — рассмеялась Элизабет.
Я шире открыл глаза и увидел над собою лицо Лауры. Оно меня поразило сразу. Красота его была ошеломляющей. Представьте себе большие карие глаза в обрамлении длинных густых ресниц, высокий чистый лоб, тонкий нос с едва заметной горбинкой, полные яркие губы, твердый округлый подбородок, высокие скулы, и все это в сочетании с матово-смуглой экзотической кожей, и вы были бы очарованны не меньше моего.
— С вами все в порядке, мисс? — Я едва узнал свой голос — так он дрожал от перенесенного шока.
— Девушки-то отделались легким испугом, — послышался густой бас Джима Бриджера. — А вот как ты себя чувствуешь?
Я кивнул Бриджеру и огляделся. Я лежал у веранды какого-то салуна. Толпа посетителей высыпала на улицу, обсуждая случившееся. Мне стало не ловко.
— Думаю, что ничего серьёзного, Джимми, — сказал я и попытался встать.
На удивление сильные руки девушки прижали мои плечи к земле.
— Лежите смирно, — категорично заявила Лаура. — Вы еще слабы. Сейчас перевяжем вам голову, тогда и поднимитесь.
— О, не стоит волноваться, — возразил я, мягко отстраняя руки девушки. — Мне вполне по силам самому дойти до стенки.
Я встал на ноги, отряхнул с грязной и изодранной одежды пыль, и, взглянув на Лауру, едва сумел сдержать возглас удивления. Передо мной стояла ну просто индеанка, с бирюзовыми бусами на шее, в расшитом многочисленными лосиными зубами платье из тонко выделанной оленьей замши, отороченном густой бахромой, в высоких, до колен мокасинах, сплошь украшенных стежками бисера. Так вот откуда и матово-смуглая экзотическая кожа и чуть выступающие скулы! Но этот чистейший английский язык, и это вполне американское имя — Лаура?.. Хм-м… Я терялся в догадках, пытаясь уяснить для себя, что скрывалось за загадочной внешностью прекрасной незнакомки.
Размышляя над этим, я и не заметил, что она пристально смотрит на меня. В прямом взгляде ее карих глаз были не только сострадание и благодарность, но и еще кое-что, от чего мое сердце сладко екнуло. Это был интерес. Неподдельный интерес женщины к мужчине. К своим двадцати пяти годам я уже мог знать наверняка, что означает этот взгляд. Ловеласом я. конечно, не был. Но за мной числилась не одна легкая победа над девицами. Кажется, я им нравился. Чтобы не прослыть самонадеянным хлыщом, мне придется описать свою внешность с подслушанного разговора двух Сент-луисских девушек. Вот как он звучал: «Ты должна знать Кэтлина. Такой высокий, плечистый, с темными длинными волосами. Глаза?.. Глаза карие… Нос?.. Нос
Несколько секунд мы глядели глаза в глаза, затем Лаура первой отвела взгляд, а я мысленно выругал себя то, что не опередил ее в этом. В конце концов, надо соблюдать приличия.
— Отважный незнакомец, — взяла инициативу в свои руки Элизабет. — Вы, несомненно, рисковали жизнью, бросившись к нам на помощь. Огромное спасибо! Чем мы сможем отблагодарить вас?
— Ну что вы, мисс. Каждый мужчина сделал бы это.
— Бросьте! — воскликнула она, метнув презрительный взгляд на толпу. — Все мужчины, кроме вас, жались, как побитые псы, к тротуарам! Ваше имя, если можно?
— Джозеф Кэтлин, — с удовольствием представился я.
— Элизабет Карстерс. — она протянула мне руку. — А это, — она указала на Лауру, — моя подруга — Лаура Осборн.
Когда маленькая рука Лауры оказалась в моей руке, я нашел в себе смелость произнести:
— Мисс Осборн, может, это и прозвучит бестактно, но я скажу: вы прекрасны!
— Спасибо за комплимент, мистер Кэтлин.
— Это не комплимент, а непререкаемая истина!
— Вы преувеличиваете.
— Нисколько! Ваша внешность… Она так необычайна…
Наш диалог прервала ее подруга. Элизабет Карстерс, как и Лауре, было не более двадцати лет. Это была миловидная блондинка с ясными голубыми глазами и вздернутым носиком
— Лаура, нам пора, т заявила она полусерьезным тоном. — Неприлично посреди улицы разговаривать даже с тем мужчиной, который избавил нас от опасности. — Она лукаво посмотрела на нас обоих и предложила: — Не лучше ли, моя подружка, для продолжения знакомства пригласить мистера Кэтлина на. завтрашний бал к нам, в «Тройное К»? И отец, и приглашенные, я думаю, будут рады такому гостю.
Я заметил, что это предложение пришлось по душе Лауре, хотя её ответ прозвучал, подчеркнуто корректно:
— Как будет угодно мистеру Кэтлину.
Мне же ничего не оставалось, как ухватиться за предоставленную возможность увидеть Лауру ещё раз, и я произнес:
— Мне очень приятно получить от Вас приглашение. Только есть одна трудность: я впервые в Канзас-Сити и не знаю, где расположено «Тройное К».
— Ах, какая ерунда, — махнула рукой Элизабет. — Наше ранчо в пяти милях от города по западной дороге. Вам не составит никакого труда найти его. Значит, ждем Вас завтра в семь часов вечера?
— Хорошо, постараюсь не опоздать.
Я обменялся с девушками поклоном, и они, поместившись в злополучный экипаж, тронулись в путь.
Мы с Бриджем сначала зашли в аптеку, а потом зашагали к гостинице.
— Ты не знаешь этих девушек, Джим? — спросил я его.
— Впервые вижу, — пожал он плечами. — Я, вообще, мало с кем здесь знаком.
Признаться, я надеялся, что старику что-нибудь известно о Лауре Осборн. Не прошло и пяти минут после расставания с ней, а мне хотелось увидеть её снова, как не терпелось получить хоть какую-нибудь информацию. Девушка понравилась мне сразу, более того, она меня заинтриговала.