Белый

Хансен Эва

Ну почему я такая амеба? Стоит ему меня обнять и поцеловать, становлюсь послушной овечкой. Бритт была права, когда еще в замке внушала, что со своей покорностью я быстро надоем. Да, права, потому что Ларс действительно променял меня на другую. Он может утверждать что угодно, что летает в Лондон по делам, что не бывает в Оксфорде, что Джейн Уолтер только друг и деловой партнер и не больше, я видела эту партнершу в его номере, когда неожиданно прилетела к нему сама. Конечно, они не были раздеты, и сам номер был завален бумагами

и учебниками, но это только потому что я сунулась туда сразу, как они пришли. Подожди я немного, кто знает, бумажный беспорядок застала бы или другой?..

Нет, я не верила в платонические отношения и деловую дружбу между красивым молодым мужчиной и такой же красивой молодой женщиной. С чего Ларсу мечтать о какой‑то Линн Линдберг, держа в объятиях Джейн Уолтер? Не держал? У меня на глазах нет, но просто не успел, я помешала. Ну, если честно, то вовсе не было похоже, что они вообще как‑то близки, но меня «повело», приходилось признать неприятный факт, что я ревнивая дура.

Это прискорбно, но Ларс мог бы не давать повода… Я же не даю.

Ха, а кто сказал, что он меня ревнует?

Виновник моих терзаний стоял, прислонившись к стене, пил кофе и внимательно за мной наблюдал.

— О чем задумалась?

Черт, вечно Ларс ловит меня на мыслях о нем!

— Линн, ты так мило хмуришь брови, когда размышляешь. Остается понять, что означает каждое движение мышц твоего лица, и можно будет читать твои мысли. — И без перехода: — Бритт, а ты никуда не уходишь?

— Я? — изумилась подруга, словно Ларс интересовался, не летит ли она нынче в Китай, например, или в гости к пингвинам в Антарктиду. — Нет, я дома.

— Уже легче.

Я сделала вид, что страшно опаздываю:

— Мне пора!

— Сколько у тебя семинаров сегодня?

— До вечера.

— Линн, — он задержал меня уже в куртке у самого выхода, — а поцеловать?

И снова мои губы в плену… Я почти задохнулась, обмякая в его руках. И получила в ответ: он просто вытолкал меня за дверь:

— Учиться пора, а не в обнималки играть.

Топая по лестнице, мысленно обещала:

— Ну, погоди, дотронешься ты до меня еще раз! Близко не подпущу.

Ворчала, прекрасно понимая, что не просто подпущу, но и буду переживать, если не подойдет.

Ну что за тряпка, а?! Стоит ему посмотреть своим зовущим взглядом, как я размякаю, потом вспоминаю, что это временно, что я лишь игрушка, что у него есть другая, возмущаюсь, взбрыкиваю, поспешно восстанавливаю меж нами стену, но это всего лишь до следующего раза. Ларс пробивает в этой непреодолимой стене брешь одним‑единственным взглядом, а стоит прикоснуться, та и вовсе рассыпается, как карточный домик. Но я упрямо возвожу снова. Я не игрушка, чтобы держать меня в Стокгольме про запас, дорогой! А о Линн Линдберг ты еще услышишь. Вот стану знаменитостью и посмотрю, как ты будешь жалеть о своем поведении. Понимала, что

все эти рассуждения не больше, чем детский лепет, но ничего с собой поделать не могла.

Сбежала, называется. Если Ларс будет приходить сюда и вот так со мной обращаться, то меня надолго не хватит. Я в его руках воск, а мне хотелось быть сталью — гибкой, но не бесформенной. Как найти в себе такой стержень?

С Лукасом и Дорис встретились еще в метро. Дорис приветственно помахала рукой с довольно счастливым видом, значит, у них все в порядке? Но Лукас выглядел хмуро, значит, не очень?

Причина оказалась не в личных отношениях, Лукас просто не выполнил задание и мрачно ожидал неприятности, но обошлось.

— Чтоб я еще раз лег спать, что‑то не прочитав!

— Правильно, — согласилась Дорис, ядовитым голосом, — нужно сначала прочитать заданное, а потом смотреть всякую дрянь почти до утра.

Все ясно, Лукас не смог пропустить передачу со своего любимого турнира по бильярду и увлекся… Вот почему у Дорис довольный вид, наверняка, она пыталась парня вразумить, но безуспешно.

После семинара нас ждал сюрприз в виде мрачно подпиравшего стену Тома. Завидев меня, он метнулся навстречу:

— Линн, где Бритт?! Что с ней случилось?

— Ничего. Дома.

— Ее нет дома. И телефон который день занят.

Теперь столбом встала я. Во что еще могла влипнуть моя подруга, оставленная в квартире, между прочим, с Ларсом всего пару часов назад?

— Может, в магазин вышла? У нас есть нечего.

Я лихорадочно набирала номер Бритт.

— Ты где?!

— Дома. Линн, что случилось?

— Ничего, — обмякла я, вдруг сообразив, что произошло. — Тебя тут Том ищет.

В ответ раздалось кошачье фырчание:

— Пусть ищет, раньше думать надо было.

Все ясно, во‑первых, Том и я имели в виду разные дома, Том искал Бритт в квартире у Лукаса, где, конечно, никого не было. Во‑вторых, вредина Бритт просто внесла номер Тома в черный список.

— Том, мы с Бритт переехали от Лукаса, но, честное слово, она здорово переживала, когда ты не звонил.

— Я не звонил?! Каждый день сотню раз, но ее номер все время занят.

Я подозрительно поинтересовалась:

— А когда впервые оказалось занято?

— На следующее утро после того, как мы прилетели.

— А раньше ты не звонил?

— Я думал, она уже спит, позвоню утром…

Кажется, Том уже сам догадался, в чем дело. Наша Бритт, прождав почти до утра, из вредности просто лишила Тома возможности дозвониться.

Парень присел на подоконник:

— Что делать?

— Ты надолго прилетел?

— До утра.

— А сегодня как?

— Не знаю, я думал, поговорю с ней…

— Поговоришь. Подожди немного, у меня еще один семинар, пропускать не могу, потом просто поедешь со мной.