Белый
Шрифт:
— Это не секс.
— А что?
— Любовь.
На мгновение Ларс замирает, потом требует:
— Повтори.
— Не путай одно с другим.
— Согласен… ты даже не представляешь, как согласен.
Когда мы выбрались из кабинета, Мария предложила кофе.
— В следующий раз, ладно? — я улыбалась как можно приятнее, почти растекаясь патокой.
Не могла же я сесть и закинуть ногу на ногу? Или вообще снять плащ.
— Ты не хочешь кофе? Мария хорошо его варит.
— Ларс, мы же опаздываем! Заехали на минутку,
А, правда, сколько прошло времени? Как долго мы кувыркались в гардеробной?
Распрощавшись и пообещав заезжать почаще, мы возвращаемся в машину.
Пока Ларс разворачивается, я размышляю над тем, насколько изменилась. Но Ларс прав, это только наедине с ним, никто же не догадывается, что на мне ничего нет под плащом и что я только что занималась любовью в гардеробной. Кажется, он добился того, чего хотел, я стала развратницей за закрытой дверью и для него лично.
— О чем задумалась?
— Попробуй догадаться?
— Когда приедешь сюда еще раз?
Можно сказать и так…
Одно осталось пока не преодоленным — мой страх перед плетью.
Бритт все‑таки связалась с Хильдой и явно ездила на новый сеанс с ней. Подруга прятала глаза и на все вопросы отвечала односложно.
Если бы я только могла представить, к чему это приведет, то приковала Бритт к себе наручниками и сама сидела дома, прикованной к радиатору. Ларс оказался прав, с нашей способностью влипать во всевозможные неприятности к БДСМ без крепкого поводка обеим приближаться нельзя.
Беда пришла, откуда не ждали. Нет, Ларс что‑то чувствовал, не зря он так противился занятиям БДСМ именно Бритт. Том привычно был в разъездах, я при Ларсе и в университете, и подруга пустилась во все тяжкие в одиночку.
Он кричал на меня. Впервые за все время Ларс на меня кричал. Казалось, еще мгновение, и назовет дурой, хотя так и было.
Исчезла Бритт, ее не было ни дома, ни у Лукаса, ни у кого‑то из подруг, нигде вообще. Мне она сказала, что едет к Хильде «позаниматься», но машина самой Бритт нашлась неподалеку от моста на Бекхольмен. Телефон подруги не отвечал, место нахождения его определили — это оказался мусорный контейнер у Слюссена.
Сначала решили, что Бритт потеряла телефон или его стащили и выбросили, а они с Хильдой просто забыли о времени и где‑нибудь тренируют руки, изнашивая плети о боксерские груши. Но пропала и Хильда, ее тоже нигде не было. Пустовал зал, где проходили сеансы БДСМ, пустовала ее квартира, красная «Феррари» отсутствовала. Телефон самой Хильды выключен.
Ларс попросил определить место нахождения и этого телефона. Страшно раздраженный Вангер отказался.
— Сколько отсутствует ваша подруга, час, два, три? Это же не трое суток.
И только напоминание, что Бритт вообще‑то иностранка, заставило Дага со вздохом согласиться. Бергман тоже восторга не высказал, молча подписал нужный запрос. И тут всех, прежде всего Ларса, ждал сюрприз, потому что телефон находился в его собственном доме на Эстермальмсгатан!
Мы,
— Ты давала ключ от квартиры Бритт?
— Нет, у меня никогда не было второго ключа.
— А тот что был?
Я понимала, о чем он говорит. Если Бритт умудрилась сделать дубликат, то сейчас эти две бэдээсэмщицы‑энтузиастки просто порют друг дружку в его квартире на Эстермальмсгатан. Более идиотскую ситуацию трудно вообразить. Мы едва не подняли по тревоге половину полиции Стокгольма, чтобы теперь обнаружить подругу с ее наставницей в «комнате боли»?
Ларс вел машину молча, но я хорошо понимала, что он думает и что творится у него в душе. У самой руки чесались выпороть Бритт, если только она там.
Но тут же закралась беспокойная мысль: вдруг с ними что‑то случилось, ведь БДСМ хоть и игрушки, но игрушки довольно жестокие, мы хорошо помнили, как бывает, когда затягивают не тот узел. Что если эти две дурочки умудрились связаться или заковаться и не смогли освободиться. Если они висят и ждут, когда их освободят — это одно, но если опыт оказался более печальным, я никогда себе не прощу того, что попустительствовала занятиям Бритт БДСМ‑практикой.
Можно сколько угодно твердить, что в БДСМ безопасность на первом месте, а также на втором и третьем тоже, и только потом идет все остальное. Это для нормальных людей, которые знают границы и не суют голову в петлю, только чтобы удостовериться, что она может затянуться смертельно.
Бритт из тех, кто проверяет, она вполне могла попасть в какую‑то беду.
Никогда не думала, что Оденгатан такая длинная! А светофоров на ней просто немыслимое количество и все красные. Нет, определенно, светофоры отрегулированы неправильно, красный горит в три, даже в четыре раза дольше, чем зеленый!
Едва махнув рукой консьержу, который с изумлением высунулся со своего места, мы понеслись по лестнице так, словно удирая от разъяренного быка. Ларс на ходу достал ключ, дверь открылась быстро… Но квартира оказалась пуста. Мало того, никаких признаков, что в ней кто‑то, кроме нас, побывал в последние дни и даже недели, тоже не нашлось.
А как же телефон? Как он мог отозваться в этой квартире?
Ларс сделал мне знак идти следом и спустился к консьержу.
— Что случилось? — изумился тот.
Ларс ответил вопросом на вопрос:
— Сегодня в дом приходила чужая девушка? Или даже две?
— Девушки были только у вашего брата Мартина. Но девушки ли это?.. — выражение лица консьержа не оставляло сомнений в том, чего он не досказал.
Теперь мы мчались на второй этаж к Мартину. Его квартира прямо под квартирой Ларса. «Убью!» — решила я для себя, потому что ничего хуже, чем отправиться в квартиру Мартина вместе с Хильдой, Бритт сделать не могла. Ларс просто скрипел зубами, дожидаясь, пока в ответ на настойчивый звонок в дверь его братец проследует открывать. Из‑за двери действительно раздался голос Мартина: