Белый
Шрифт:
Однако никакие разговоры не приближали к понимаю, где искать тех, кто управлял Хильдой и от кого она надеялась ускользнуть.
Они в очередной раз сидели, раскладывая воспоминания и рассуждения, как пасьянс.
Снова и снова возникал вопрос «Кто ты?».
Это, несомненно, человек достаточно высокого интеллекта, потому что так манипулировать людьми, той же Хильдой, Леннарт, например, не смог бы. Для настоящего, а не бутафорского хозяина неведомы ни угрызения совести, ни какие‑то понятия о милосердии, чтобы убедиться в этом, достаточно
И те, кто уничтожал, тоже уничтожены. Остался, пожалуй, только Мартин, но от него ничего не добьешься, скользкий, как угорь. Страшно боясь попасть в тюрьму, Мартин вытребовал себе с помощью адвоката отдельную камеру и тянул время, словно на что‑то надеясь. На что? Это тоже оставалось загадкой. Скорей всего на то, что доказать в суде его виновность будет нелегко, это нам все ясно, а вот судье…
Но никаких секретов, даже чтобы купить себе послабление, Мартин выдавать не собирался.
Чертов слизняк оказался крепким!
Мы с Фридой изучили в Стокгольме каждый метр тех мест, где происходило что‑то связанное с бандой, по часам, а то и минутам разложили каждый день, какой смогли вспомнить. С разрешения Бергмана перевернули квартиру Хильды, даже мой латексный костюм нашли. Он вызвал у Бритт такую бурю эмоций, что я испугалась, что в самое ближайшее время наша квартирка будет завалена латексом всех расцветок и фасонов.
Но как ни искали — ничего!
Оставались только остров и замок, но на острове с этими вопросами делать нечего, сказочного домика больше не было, других построек, кроме замка Ларса, тоже. Замок под присмотром Свена и Жана, там порядок.
Нет, конечно, не весь замок под присмотром, есть еще крыло, в котором живет его душевнобольная двоюродная сестра. Жаклин — сестра Мартина, но Мартину она нужна только как источник денег. После того как Ларс перекрыл эту кормушку, Мартин и взъярился на него.
Жаклин больна давно, Ларс возил ее к лучшим врачам Европы, лечил в Швейцарии, но ничего сделать нельзя. Обидно, ведь Жаклин сама бывший психиатр.
После того как она напугала меня, появившись в коридоре посреди ночи, проход в то крыло закрыли и дверь постоянно заперта. По сути, Жаклин со своей помощницей‑сиделкой Монной живет отдельно и замкнуто.
Зацепок нет, но наша уверенность в том, что Хильда не главная, не уменьшается. Чем больше мы анализировали, тем тверже в это верили.
Потому и стоял вопрос: кто же ты?
И все то же понимание: пока настоящий Хозяин на свободе, ждать можно чего угодно…
Отношения с Ларсом близки к идеальным, за исключением одного: после пары срывов с приступами удушья я не позволяла даже брать себя
— Ванильным сексом ты просто отобьешь у него охоту к тебе приближаться.
Ну, положим, ванильным наш секс давно не назовешь, но я не собираюсь переступать через себя, это ни к чему хорошему не приведет.
— Если я нужна только в качестве модели для связывания или манекена для порки, то говорить не о чем.
Ларс понял все правильно:
— Ты боишься просто потому, что не доверяешь мне до конца. Спокойна, когда все контролируешь и можешь хотя бы удрать, но стать беспомощной в моих руках не готова. Это говорит о степени доверия, Линн. Ты все еще боишься предательства с моей стороны, хотя такого никогда не было.
Я вынуждена признать, что он прав. Я боюсь не возвращения в подвал или пыток, я просто боюсь. И если бы я доверяла Ларсу полностью, все легко разрешилось.
Недосказанностью, подозрениями очень легко все испортить, исправить немыслимо трудно. В самый важный момент включаются какие‑то внутренние механизмы, неподвластные разуму, и я паникую. Неужели это навсегда?
Я решила переступить через себя и в квартире на Эстермальмсгатан (мы занимаемся любовью исключительно там) вдруг принесла Ларсу флоггер:
— Если хочешь, выпори меня, я вытерплю.
Несколько мгновений он молча на меня смотрел, потом вздохнул:
— Ты сама слышишь, что говоришь? Это не развлечение. Ни связывать, ни пороть тебя я не буду, пока ты сама этого не захочешь.
— Я… хочу, я согласна.
— Лжешь, ты просто решила сделать мне приятное, так?
— Да, разве это плохо?
— Плохо. Ты боишься жестокого дяденьку, у которого в руках плеть, но готова сжаться в комочек и потерпеть.
Я промолчала, потому что он прав.
— Мне не нужен твой страх и твое терпение, Линн. Мне нужно доверие. Безграничное. Нужно, чтобы ты верила, что я не причиню невыносимой боли, что сумею остановиться, что позабочусь о тебе. Я хочу, чтобы ты хотела боль, а не соглашалась терпеть ее.
Кажется, у меня дрогнул голос:
— Да, я не готова…
— Я тоже не готов.
— К чему?!
— Взять за тебя ответственность. Потому не порю и не связываю. Я тоже боюсь. Раз ты мне не доверяешь полностью, не стоит начинать. Так что пока ванильный секс. Но ты сверху.
— Вот еще!
— Мне нравится на тебя смотреть.
— Но я…
— Иди сюда. — Его руки уже раздевают меня. — Ты все время заслоняешься от меня щитом. Если бы доверяла, то не боялась показать свои эмоции. Чего ты боишься, что мне что‑то не понравится? Даже если так, ты самодостаточна и как женщина тоже. Раскройся, не бойся показать свои истинные чувства и эмоции. Знаешь, что обижает мужчин больше всего? То, что женщины имитируют оргазм. Не имитируй чувства, навязанные тебе какими‑то идеалами или правилами, показывай те, что испытываешь в действительности.