Бенгальская вода

Поэзия Дмитрия Мурзина – это, прежде всего, необыкновенная чистота и та особенная пластичность, с которой он прикасается как к самому сокровенному, так и к самому обыденному – тихо, спокойно и мудро перебирая струны полярных, а порой и экстремальных, человеческих ситуаций и чувств, и одним только своим прикосновением превращая обыденное в сокровенное.

Одним из замечательных и ярких свойств лирики Дмитрия Мурзина является его особое отношение к человеческой драме в целом, его «акварельное» видение, где драматизм ситуаций, почти всегда, не успев вступить в свои права, уступает место катарсису, тем самым сообщая лирике особую пленительную лёгкость.

Если

бы у меня не было своих стихов, я бы хотела, чтобы стихи Дмитрия Мурзина были моими.

Екатерина Горбовская

Читая новый поэтический сборник Дмитрия Мурзина, ловишь себя на мысли, что, казалось бы, расхожий, не отягощённый ответом вопрос: из чего «растут» стихи? – в данном случае не является таким уж банальным и риторическим.

Сдержанное молчаниеНа основных частотах.Нет. Ещё не отчаянье.Но уже что-то.

Есть поэты, которым для написания стихотворения необходимо сначала найти особое поэтическое выражение – некий смысловой конгломерат, магический кристалл, где, как в семечке, уже содержится всё, что будет написано ниже. Поэзия у них являет себя не как чудо, а как неоспоримое чудо: не вода в кувшине превращается в вино, а кувшин с вином сразу появляется на столе. Оно не позволяет усомниться, не требует ни объяснений, ни человеческого участия.

У Дмитрия Мурзина не только каждое стихотворение, но и каждая строфа обычно начинается вполне прозаически. Вот первая строчка, вот вторая… И грамматика, и синтаксис в полном порядке. Всё правильно, со всем соглашаешься. Прозрачность. Прозаичность. Ещё слово, ещё… И вдруг, в буквальном смысле на глазах, строчки преображаются, слова оживают, приобретают объём, становятся эмоционально значимыми. Читатель недоумевает: как это произошло? В нём просыпается Фома не столько неверующий, сколько удивлённый. Он внимательно читает следующую строфу, прислушивается к её звучанию, пытаясь на этот раз не пропустить точку бифуркации, пограничного состояния уже живого и ещё неодушевленного. Всё напрасно.

Здесь пожнёшь, что посеял.Дышит всё чудесами.Здесь нырнувший в бассейнеМожет вынырнуть в храме…

Такова она, «Бенгальская вода», Дмитрия Мурзина.

Александр Горнон

Мы шли с тобой, как ходят только дети,Ладонь зажав запальчиво в ладони,Не чуя ни засады, ни погони,Как водится, забыв про всё на свете.Мы шли с тобой, как ходят только дети,В какой-нибудь Шекспировской Вероне,Как будто бы нас время не догонит,Как будто нет ни старости, ни смерти.Впустую

и погоня, и засада,Мы знали, что не нужно торопиться,Мы понимали: всё идёт как надо.Улыбки освещали наши лица,Мы шли с тобой, как дождь идёт в Макондо.Мы просто не могли остановиться. На всё про всё осталось полчаса.Я сам себе назначил эти сроки.Подобье циферблата, колеса,Вращенье выворачивает строки.Идут часы, опять же – полчаса,Семь раз отмерь и ошибись в расчетах…Пускай мы не на разных полюсах —Вполне смертельна разница в широтах.Возьми меня в ночной абонемент.Возьми меня в дозор, в разведку, в драку.Возьми на мушку, выбери момент,Убей как друга, или как собаку.Прими меня в штыки, или на грудь.Возьми меня на сдачу, словно спички,Как сотню грамм, закушай чем-нибудь.Вот так раз пять – и я войду в привычку. Красиво жить – не запретишь,Так запрети жить некрасиво,Пускай слеза настольной ивыНастольный жалобит камыш.Красиво жить не запретишь.Пускай звезда в твоем колодцеНе отразится, а взорвется,И ты об этом промолчишь.Красиво жить не запретишь.Пусть в небе отразится небоИ ночь придёт чернее хлеба,Когда ты сладко-сладко спишь.Красиво жить не запретишь,Пусть я приду не раньше ночи,А дальше – место многоточий,А дальше – кыш, читатель, кыш… Я помню чудное… БеспеченИ два не чудных я забыл…Придёт февраль, наступит вечерИ серафимый шестикрылНас разберёт на чёт и нечет.А февраля и след простыл…И нам оправдываться нечем,И незачем. Я Вас любилИ (даже!) обнимал за плечи…Вот то Чёрное море, гдеЯ учился глаза открывать в воде,

Конец ознакомительного фрагмента.