Бенвенуто Челлини
Шрифт:
Враги Алессандро были в восторге от содеянного. Филиппо Строцци, сенатор, а сейчас глава изгнанников, один из умнейших людей своего времени, поклялся женить двоих своих сыновей на дочерях Лорензаччо (кажется, так и получилось). Ненависть Филиппо к Алессандро усугублялась еще и тем, что он приходился дядей Екатерине Медичи (будущей королеве). Филиппо Строцци не мог простить герцогу пренебрежительного и жесткого отношения к юной племяннице еще в ту пору, когда ее хотели выдать замуж.
Но самую большую радость испытывали изгнанники. Узнав об убийстве герцога, «вприпрыжку на своем мулишке» в мастерскую явился
— Это и есть оборот медали для преступного тирана, который обещал тебе Лоренцо Медичи, — со смехом кричал он в лицо Бенвенуто. — Ты нам хотел обессмертить герцогов, а мы их больше не желаем.
За Франческо явился некий Баччо Беттини, тоже республиканец, «голова, как кузов», с негодованием описывает его Бенвенуто.
— Мы их разгерцоговали, и у нас больше герцогов не будет, а ты нам хотел сделать их бессмертными, — ликовал Баччо.
И тут Бенвенуто произнес речь:
«— О, дурачье! Я бедный золотых дел мастер, который служит тому, кто мне платит, а вы надо мной издеваетесь, как если бы я был глава партии; но я из-за этого не стану попрекать вас ненасытностью, безумствами и никчемностью ваших предков; но я все же говорю на этот ваш дурацкий смех, что не пройдет и двух или трех дней, самое большее, как у вас будет новый герцог, может быть, куда хуже этого прежнего».
И ведь как в воду глядел! То есть «в воду-то» Бенвенуто глядел спустя двадцать лет, когда диктовал эти записки, тогда легко было выставлять себя провидцем в оценке ушедших событий, но, судя по его разногласиями с изгнанниками, он и сразу после убийства герцога видел дальше, чем они. О восстановлении республиканского строя не было и речи. Во Флоренции господствовали испанцы, ранее Карл V сам назначил Алессандро пожизненным герцогом. Сейчас предстояло выбрать нового тирана. И его выбрали скоро и без шума. Новым герцогом стал шестнадцатилетний Козимо Медичи, сын всеми любимого кондотьера Джованни Медичи делла Банде Неро.
Но изгнанники не оставили надежд на республиканское правление. Они спорили до хрипоты и уверяли Бенвенуто, что герцог Козимо был выбран на определенных условиях, то есть власть его ограничена. И опять Бенвенуто показал себя умным человеком.
«— Эти люди во Флоренции посадили юношу на изумительного коня, — сказал он, — потом надели ему шпоры, и дали ему в руки повода на полную волю, и поставили его на прекраснейший луг, где и цветы, и плоды, и всевозможные услады; потом сказали ему, чтобы он не переступал неких назначенных пределов; теперь вы мне скажите, кто тот человек, который сможет его удержать, когда он захочет их переступить? Нельзя давать законов тому, кто их хозяин».
Ну не мудрец ли Бенвенуто Челлини?! И главное, эта формула годится на все времена, и сейчас, в 2011-м, она и нам очень подходит.
Отношения с папой и встреча с императором
Новый папа Павел III был благосклонен к Бенвенуто, правда, заказы были все больше незначительные. И вдруг новость — ожидается приезд императора, папа должен встретить его достойным подарком. Здесь понадобились услуги Бенвенуто для серьезной работы.
Обсудили, поговорили, согласились, что «золотой крест с Христом» — великолепный подарок. Бенвенуто очень устраивала эта работа, потому что можно было использовать заготовки, три золотые
Бенвенуто расстался с папой в самом хорошем настроении, на следующий день предстояло получить деньги от Латино Ювенале (1486–1553), настоятеля храма Святого Петра. Настоятель относился к Бенвенуто вполне дружелюбно, он не ждал от него подвоха, и вдруг вместо того, чтобы дать деньги на крест, он заявляет от имени папы, что крест делать не надо. «Была у этого Латино изрядная сумасшедшая жилка — дать папе новый замысел, который исходил только от него» — так характеризует Бенвенуто настоятеля. Поскольку у нашего героя «изрядная сумасшедшая жилка» тоже была в наличии, он высказал горячий протест. Латино вполне резонно заявил: заказчики-то мы, а ты только исполнитель, и вчера с папой они придумали лучший подарок для императора.
— Ни вам, ни папе никогда не придумать ничего лучшего, чем то, где участвует Христос; а теперь можете говорить всю придворную чепуху, какую знаете, — был ответ Бенвенуто.
Сам обхамил и сам назначил Ювенале в стан врагов, а это значит, стал вздорен, невежлив, труден. Латино Ювенале был образованнейшим человеком, гуманистом, он дружил с огромным количеством писателей, наверное, ему, по меньшей мере, заносчивость Бенвенуто казалась смешной. В том, что отношения с Павлом III начали со временем портиться, вряд ли виноват Латино Ювенале, но Бенвенуто винил именно его. Но пока папа не отказался от услуг Бенвенуто.
Речь шла о подарке императрице, им стал драгоценный сборник молитв Мадонне, исключительно хорошо расписанный миниатюристом Ванченцо Раймонди. Этот молитвенник стоил более 2000 скудо, теперь папа заказал сделать для него массивный золотой оклад, украшенный драгоценными камнями. Камни стоили еще шесть тысяч, так что подарок должен был выглядеть богато. Бенвенуто с охотой взялся за оклад, сделал истинную красоту с множеством фигур, листьев и финифти, в которой блистали драгоценные камни. Но император приехал раньше ожидаемого срока, и Бенвенуто не успел довести работу до конца.
Здесь в автобиографии Бенвенуто, то есть в его «Жизни…», наличествует явная ошибка. Карл V приехал в Рим в апреле 1536 года, то есть за восемь месяцев до убийства герцога Алессандро. В своей книге Бенвенуто, при своей фантастической памяти, допускал много неточностей и географических, и хронологических, но по большому счету это не важно. В рассказе о его судьбе я сохраняю его собственную хронологию, где-то он подвирает, где-то додумывает. Ну и что? Имеет право. И я не хочу загонять его свободную прозу в новые рамки, тем более что никто не знает, «как было на самом деле».
Рим принимал императора пышно, настроил триумфальных ворот, устроил трибуны, развесил флаги. Было решено, что Бенвенуто сам преподнесет Карлу V свое изделие. Заранее отрепетировали с папой речь. Как объяснить, что оклад не совсем готов? Бенвенуто предложил выход — сошлюсь на болезнь, тем более что вид мой, худой и изможденный, это подтверждает. От имени понтифика он должен был сказать такие слова: мол, поднося эту книгу, подношу вам и самого себя.
— Но хватит ли у тебя духу говорить также спокойно и разумно, как ты говоришь со мной, говорить с самим императором?