Бердичев
Шрифт:
Злота. Она только хочет, чтоб я спорила с Былей. Кто у нас еще остался? Мало мы пережили?.. Ты помнишь, когда был погром, а мы лежали под стенкой и прятались от эти красные колпаки, и деникинцы, и другие бандиты. Тогда бомб не было, но были пули… Ой, и куска дров нельзя было достать, мы не топили, но мы все были здоровые и молодые. У папы нашего были большие ботинки, я их одела и пошла искать дрова и хлеб… Ты помнишь дедушку?
Виля. Помню.
Рахиль. Ой, когда он умирал в Средней Азии, так он был доволен, что земля эта,
Злота. Пекари, которые пекли тогда хлеб, были бедные, а стали богатые, потому что хлеб стоил дорого. Даже у кого был капитал, тоже не имели где купить… Я взяла мамин платок и поменяла его на полный мешок пшено… Шлойма наш, что его потом убили на фронт в 42-м году, был самый меньший, маленький… Но на Песках был лес, назывался «маленький лесочек», и мы ходили все и рубили ветки, и Шлойма тоже ходил. Но мы все боялись красные колпаки. Это такие бандиты. Кроме красные колпаки, они еще пелерины носили… Это было в 18-м году. Мы слышим крики, открываем ставни, смотрим напротив вышли красные колпаки, грабили… А на другой день опять менялась власть.
Рахиль. Злота, не кричи так. У тебя железный голос.
Злота. Ну, она не дает мне слова сказать… На Пылепылер гос, на Белопольской улице, потом на Малой Юридике, за греблей и всюду люди бегали и кричали: гвалт! Но когда вошли поляки, они резали евреям половину бороды… Все евреи ходили с половиной бороды. (Смеется.) Они хотели обрезать папе борода, я начала кричать, и поляк не обрезал, но ударил меня нагайкой… Во всем городе Бердичеве был гвалт. Этой ночью очень много убивали людей… Были богачи, что они имели деньги и удрали в Киев. Но там тоже был погром, и их всех убили в Киев. Но когда у нас наверху, там, где мы жили, был Совет рабочих и крестьянских депутатов, тогда легче стало, укрепилась немного власть. Туда без мандата не пускали. Там были Фаня Ниренберг и Котик Ниренберг… Ну, его звали Котик, такое имя… Они были большие богачи, а потом стали большевики. И были Стадницкие, три сестры. Их отец держал на Житомирской фирму «Гуталин». Одна была эсерка, одна большевичка, а одну убили… Ой, как они выступали на собрании… Я по целым дням сидела на собрании, мне было интересно все знать… Меня пропускали. Когда появился Совет рабочих и крестьянских депутатов, так уже стало немного тихо.
Рахиль. Как Христос с ферц, так она со своими историями. (Смеется.)Ты знаешь, что такое ферц, Виля? Это когда кто-нибудь навоняет.
Злота. А почему нельзя это рассказывать? Что я, анекдоты рассказываю? Я это видела своими глазами.
Рахиль. Я всю жизнь не любила анекдоты… Ты в Москве рассказываешь анекдоты?
Виля. Рассказываю.
Рахиль. Рассказывай, рассказывай, так ты останешься без куска хлеба… Я анекдоты не любила, но что ты думаешь, я елд, я ничего не понимаю?.. Тут у нас был в Бердичеве Свинарец, секретарь горкома, что когда была реформа в 47-м году, он покрыл долг старыми деньгами, чтоб не отдавать новыми. Так теперь он на пенсии. Ты бы видел, какой у него двухэтажный дом, какая мебель из Чехословакии. И сыну он построил дом. А Ленин тащил из карманов куски хлеба и ел их… Кабинет у Ленина был красивый, но что было в этом кабинете? Он и кошка. Когда Ленин
Виля. Я открою. (Идет и возвращается с мальчиком, который держит в руках лист бумаги.)
Рахиль. Вусы, ингеле? Что такое, мальчик?
Мальчик. Подпишите.
Рахиль. Что такое я должна подписать? Я ничего не подписываю.
Мальчик. Подпишите… Свободу патриотам Испании.
Рахиль. Что, что? Что-то я не понимаю.
Виля (смеется).Ты должна подписаться, чтоб из испанских тюрем выпустили патриотов.
Рахиль. Так у вас в Москве тоже ходят такие мальчики? У нас первый раз… Кто тебя послал, мальчик?
Мальчик. Учительница.
Рахиль. И мама тебя пускает так поздно ходить?
Мальчик. Я не успел днем собрать все подписи, я был на тренировке. Мне надо три дома обойти.
Рахиль. А шейн ингеле… Красивый мальчик… Как твоя фамилия?
Мальчик. Иванов.
Рахиль. Ой, это же твой дедушка работает в промкооперации заготовителем скота. (Смеется.)Это Хаима Иванова внук. Виля, я тебе про них рассказывала, про эту семью… Это про ту, что приехала с курорта.
Злота(подходит с паспортом).Я когда-то сама ходила на участок, а теперь мне ноги болят. До войны я в шесть часов утра уже была на участке.
Рахиль. Куда ты идешь с паспортом?.. Ты думаешь, это выборы?
Злота. Как, это не голосование?
Рахиль (смеется).Она привыкла… Ей все заносят домой… Даже бюллетень по голосованию ей заносят домой и коробку, куда его надо бросить… А если бы ты жила при капитализме, об тебе бы никто не заботился. Ты сама должна была бы идти на голосование.
Злота. Смейся, смейся… Я такая больная… Я ходила на выборы, в шесть утра я уже была на участке, а теперь я не могу…
Рахиль. Нет, что-то мне эта история не нравится… Я пойду во двор к Дуне узнать, или она подписала.
Злота. Мальчик, на тебе коржики.
Мальчик (берет коржики).Спасибо, бабушка…