Берег мародеров
Шрифт:
– Что ж, ладно. Останемся под водой еще на полчаса.
– И пошлете себя и свою команду на верную гибель? – спросил Логан. Он посмотрел на меня.– Это нам подходит, верно?
Мне пришлось согласиться с ним, хотя я чувствовал, что меня того и гляди вырвет.
– Вы блефуете! – сердито вскричал командир, решив припугнуть Логана. Тот пожал плечами.
– Если вы так считаете, попробуйте открыть мои карты.
Однако верх в командире все же взяла тревога. Он немного постоял, глядя на Логана, потом сказал:
– Ладно, я принесу вам эти бумаги.
Он
– Почему бы тебе не промолчать? – шепотом спросил я.– Пускай себе налетают на рифы.
– А потому,– ответил он,– что течение здесь в сторону моря. Они в полной безопасности, но не знают этого. Если нам не удастся получить от них гарантий, что они передадут эту информацию по радио в Форт-Блокхаус, тогда мы попробуем настращать их и заставить всплыть в надежде на то, что торпедный катер все еще поблизости.
Такая перспектива представлялась довольно мрачной.
Командир вскоре вернулся. В руке он держал один-единственный листок бумаги, который он протянул штурману, а тот передал его Логану.
– А теперь подойдите сюда и покажите течение на карте,– сказал командир.
Логан бросил взгляд на бумагу и протянул ее так, чтобы я тоже мог прочесть. Всех подробностей я не помню, но в бумаге сообщались координаты – широта и долгота – места встречи трех отдельных соединений британских кораблей, одного из Гибралтара, одного из Атлантики и одного из Портсмута. Логан объяснил мне, что место встречи находится милях в тридцати к югу от маяка Шэмблс, то есть от Портленда. Из Гибралтара и Атлантики шли большей частью тяжелые корабли, а из Портсмута в основном эсминцы и минные тральщики.
Логан ткнул толстым указательным пальцем в список кораблей, направлявшихся из Атлантики.
– У них маловато эсминцев,– заметил он.– Пока они не соединятся с эскадрой из Портсмута, эти четыре корабля будут недостаточно защищены. Какая возможность для немецких подлодок!
У этой эскадры и впрямь было не так много эсминцев и торпедных катеров, как у той, что шла из Гибралтара. Встреча должна была состояться в понедельник 18 сентября в 13.30. Соединению надлежало пройти на север по Каналу мимо Даунса и совершить рейд в Кильский канал. Корабли заграждения должны были поджидать у Даунса, и в случае, если удастся подавить береговые батареи, их собирались затопить в канале. Рейд должна была сопровождать бомбардировочная авиация королевских ВВС, а чтобы не дать вражеским самолетам помешать прохождению флота, предполагалось задействовать в операции три эскадрильи истребителей.
Осознав важность и дерзость этого плана, я не мог не подивиться тому, что германская разведка сумела заполучить такую сверхсекретную информацию.
– У них есть возможность потопить эти четыре линкора? – спросил я.
– И, я бы сказал, весьма реальная,– ответил Логан.– А если тут поблизости достаточно немецких
Наш разговор прервал командир.
– Довольно перешептываться,– приказал он.– Давайте нам сведения, которые мы требуем.
Логан зашагал по проходу к рубке управления.
– Конечно, – сказал он, – только сперва вы передадите одно сообщение в Форт-Блок-хаус, что возле Портсмута.
Глаза командира сузились.
– Полученная мною информация у вас в руках. Выполняйте же и свое обещание.
– Вам известно, с какой целью я требовал у вас эту информацию, прежде чем вывести вас на безопасное место,– ответил Логан.– Я не хочу, чтобы ею воспользовались враги моей страны. Если вы ее переписали или запомнили...
– Да не переписывал я ее и не запоминал! – отрезал немец.
– Тогда у вас нет причин возражать против передачи сообщения в Адмиралтейство, не так ли?
Командир шагнул вперед. В его движениях было что-то вороватое, почти кошачье.
– Я не позволю, чтобы на моем корабле кто бы то ни было обзывал меня лжецом, а уж тем более какой-то там британец. Вы имеете наглость требовать, чтобы радиостанция моего корабля использовалась для передачи посланий британскому военно-морскому командованию. Да я скорее утоплю вас!
– Ну так вам недолго осталось ждать,– ответил Логан.
Штурман, внимательно следивший за разговором, сказал:
– Фы федь тоше погипнете, не только мы.
– Если эти корабли встретятся, как намечено,– ответил Логан, похлопывая по листку бумаги,– может оборваться не одна сотня, жизней. Вопрос стоит так: либо нам жить, либо им. Мы предпочитаем гибель двух британцев гибели сотен... Так что вам крышка, если вы не поклянетесь радировать мое сообщение британским властям, как только я вытащу вас из этой переделки и вы сможете просушить антенны.
– Ну что ж, как знаете,– сказал командир. В его голосе сквозила насмешка. По-моему, он рассчитывал, что напряжение сломит нас. Пролаяв какую-то команду по-немецки, он уставился на нас. Шипение сжатого воздуха, продувавшего балластные цистерны лодки, было невыносимо громким. Кажется, у меня заложило уши.
– Ну как, вы намерены и дальше скрывать нужную нам информацию? В таком случае я всплываю, чтобы помериться силами с этим вашим торпедным катером.
Мы оба молчали. Командир пожал плечами.
– Орудийные расчеты – товсь! – приказал он по-немецки и исчез в рубке.
Последующие пять минут оказались самыми мерзкими в моей жизни. В лодке явственно ощущалась напряженность. Воздух уже успел стать очень удушливым, я потел, как лошадь. Шипение компрессора постепенно стихло. Крен помощник устранил, лодка уже не раскачивалась туда-сюда и, я полагаю, лежала на перископной глубине – командир выискивал торпедный катер и выжидал.
– Продуть все балластные цистерны! Всплытие!
Сжатый воздух зашипел в цистернах, и лодка рванулась вверх так стремительно, что я услышал, как с палубы стекает вода.