Берендей
Шрифт:
В нос ударили запахи. Скудные зимние краски померкли, но все вокруг заострилось и сделалось выпуклым. Он как будто глянул на мир через одноцветную линзу: зрение обострилось, но потеряло цвет.
И его залил восторг - как всегда, когда он становился бером. Чувства его в медвежьем облике были намного сильней: и страх, и радость, и любовь. И мыслям справиться с чувствами было намного сложней. Но этому-то он и учился с раннего детства, этим-то и отличался от Заклятого: сохранять ясность мыслей, когда чувства стараются их заглушить.
Ему непременно захотелось
Через минуту пришел голод. Голод грызущий, мучительный, непреодолимый. А вслед за голодом - злоба. Берендей опустился на четыре лапы и осмотрел двор - чего бы съесть?
Из дома доносился храп Михалыча.
Берендей мотнул головой и поднялся на крыльцо. Его дело - обнюхать свитер и вернуться домой. Он нагнулся над правым рукавом: пахло бером и кровью бера. И его собственной кровью. А еще овечьей шерстью, и мылом, и потом. Он тщательно вынюхал рукав сверху донизу. Кровь смешалась, в этом не было сомнений. И при этом в нее вплелся какой-то новый запах, не присущий ни крови Заклятого, ни крови Берендея.
Берендей поднял тяжелую голову и снова глянул в лес. И вернулся в человеческий облик: ему не понравилось оборачиваться зимой.
Голод не оставил его. Он вспомнил, что завтракал сытно, но легко, потому что собирался на охоту. А после этого съел только гранат, очищенный Михалычем. Оберег подождет. Михалыч говорил что-то про пирог с мясом.
Юлька вернулась домой поздно. Она оставляла записку, что уехала к Людмиле готовиться к экзамену, поэтому рано ее никто и не ждал. Ей просто повезло, что Людмила ни разу не позвонила ей на домашний телефон. Вернее, повезло ее родителям.
Засыпая, Юлька подумала, что не доживет до девятого числа. И что можно попробовать выучить все билеты за завтрашний день, чтобы освободиться к седьмому.
А шестого под вечер ей стало очень грустно. Она вспоминала Егора не затаив дыхание и обмирая от счастья, а с болью и тоской. Как будто они больше никогда не увидятся. Как будто произошло что-то непоправимое. Или произойдет. Ей было так грустно, что она поплакала, бросила учебники и долго сидела за столом, положив голову на кулаки. И вспоминала Егора - его голос, его улыбку, его руки. И от этих воспоминаний было еще горше, еще страшней: а вдруг с ним что-нибудь случилось?
Она вынула из сумочки мобильник и посмотрела на сообщение, которое он ей прислал, когда тренировался: «Я буду ждать». Он ее ждет, а она тут сидит со своими гнусными беспозвоночными - вот ведь мерзкие твари - и не едет.
Юлька подумала секунду, а потом набрала СМС: «Я приеду 7. С е д ь м о г о». И отправила. Но сообщения о доставке не пришло ни через пять минут, ни через час.
Она вернулась к учебникам, сжала зубы и решила, что выучит все билеты сегодня. Потому что если она плохо сдаст экзамен, мама с папой будут думать, что это из-за Егора. А ей не хотелось, чтобы они подумали про него плохо, тем более что он ни в чем
Юлька просидела над билетами до трех часов ночи, но сообщение о доставке так и не пришло. «Ничего, - решила она, - завтра утром Егор наверняка его получит. Не может не получить». Почти все вопросы она выучила - ну, или просмотрела. Кроме тех, которых не нашла в учебниках. Все вопросы вообще знать невозможно, нужно надеяться, что они на экзамене ей не попадутся.
Она проснулась в половине девятого и вскочила в ужасе: проспала! Последняя электричка перед перерывом уходила в девять, а следующая - только в три часа! Юлька и забыла, что седьмое - выходной и электрички ходят по воскресному расписанию. Поэтому быстро оделась и выбежала из дома, пока мама не заметила ее ухода. Но оставила маме записку: «Я поехала к Егору» - ей было стыдно врать.
Она вбежала в последний вагон за секунду до отправления и перевела дух. Сообщения о доставке так и не было. Юлька написала еще одну СМСку: «Выехала на 9-15» и снова подождала. Сообщение о доставке опять не пришло.
Всю дорогу она рассматривала телефон, но он молчал. Сеть то пропадала, то появлялась снова, а сообщений так и не было.
«Ну и что!
– решила Юлька.
– Теперь я знаю, где он живет. И замерзать не собираюсь. Тем более сегодня теплей, чем позавчера. И если он не в сети, то наверняка дома».
Она вышла из электрички уверенно и спокойно. Послала еще одну СМСку: «Я приехала. Иду к тебе». Зашла в магазин и купила свой любимый медовик к чаю - в прошлый раз у Егора были только сушки и борщ.
Когда вдоль дороги потянулись детские сады, навстречу ей попалась женщина, которая пристально на нее посмотрела, а потом решилась и окликнула ее:
– Не ходи туда, детонька. Медведь-людоед по лесу ходит, а ты одна идешь.
Юлька вежливо кивнула, поблагодарила и ответила, что ей недалеко. И со смехом пошла дальше. Неужели ее мог остановить какой-то медведь?
Почти у самого автобусного кольца ее догнал мужчина с двустволкой на плече.
– Девушка, - окликнул он ее, и она подпрыгнула от неожиданности.
– Ну что ж вы так пугаетесь?
– Извините, - Юлька улыбнулась, - я не ожидала кого-то здесь увидеть.
– А куда же вы идете совсем одна?
– спросил он.
– Я?
– Юлька растерялась.
– Я - туда.
Она махнула рукой в сторону гнутой березы.
– И я туда. Можем пойти вместе. И вам не страшно, и мне веселей.
Юлька кивнула и обрадовалась. Конечно, она легко отмахнулась от предупреждения доброй женщины, но все равно ей было страшновато одной. А у мужчины имелась двустволка: даже если медведь и появится, его можно будет застрелить. Они свернули на лесную дорогу.
– Подождите, - попросила Юлька, - я сейчас сообщение отправлю.
И набрала: «Я у гнутой березы. Меня провожает дяденька с ружьем. За меня не бойся». Сообщение получилось длинное и ушло в два приема. Ну и пусть Егор их не получает. Она все равно напишет. На всякий случай.