Беркут
Шрифт:
Но за силу нужно было платить. Благополучием, комфортом. И, конечно, адской болью. Иногда во снах Федре казалось, будто в груди у ней не сердце, но пламя. Жгучее, рвущее. Иногда это чувство было похоже на утопление. Нет сил вздохнуть, позвать на помощь — и лишь судорожное дыхание говорило заботливой матери о том, что случилась беда. Но чаще ее боль была похожа на то, будто на грудь легли все тяготы целого мира, сдавливая хрупкую девушку и не давая ей дышать.
Уже почти четыре часа как демонесса корчилась от боли. На сей раз ей не повезло — ведь матушка вернулась домой
Как и обычно, она боялась, что родители запретят пользоваться даром. И, пожалуй, они были бы в некоторой степени правы, поступив так. Но с каждым откровением она ощущала, что становится ближе… к чему-то большему. К важному.
Вскоре Офресса пришла вновь, протягивая дочери кружку с теплой водой, куда были нарезаны корни какого-то растения.
Выпив все до капли, Федра попыталась улыбнуться, но лишь изошлась хриплым, почти булькающим кашлем.
— Детка! Держись, милая, ты сможешь…
— Все…
Не успев ответить, демонесса снова закашлялась. Приступ оказался таким сильным, что ей самой стало страшно. Хотя и не совсем из-за того же, почему беспокоилась матушка — Федра боялась, что не удержит только что выпитое и отвар придется просить снова. Используя все большее мастерство лукавства и манипуляции. Не могла же она рассказать, как несколько лет кряду лечила себя травами и кореньями из видений?
На самом деле, еще ни разу не вышло, чтобы явившиеся образы, названия, описания, да и вообще что угодно, не оказались полезны — рано или поздно.
— Кха… Прости, мам… Все будет нормально…
— Абсолют всемогущий, меня успокаивает моя дочка… Вот уж не думала, что доживу до такого, — демонесса аккуратно погладила щеку Федры и помогла ей приподняться над кроватью. Оперевшись спиной о подушки, в полусидячем положении молодая бола чувствовала себя немного лучше — причем даже вне обострений.
— Как это, думала что не доживешь? А кто будет заботиться о такой прекрасной и, — внезапно изо рта больной вновь вырвался кашель, — Кхе… могучей демонессе? Даже папа говорит, что у меня великое будущее.
Голос ее сейчас был тихим, слегка клокочущим, и все равно та позволяла себе шутить в подобном состоянии. По крайней мере таким образом она может показать матери, что все не так уж ужасно.
— Нахальная девчонка! — немного приукрашено ругаясь на дочь, Офресса правда успокоилась, хотя еще несколько минут назад суетливо волновалась в тщетных попытках не показывать своих переживаний, — Мы с отцом тебя не так растили! И вообще, хватит болтать, а то еще хуже станет.
Старшая демонесса со вздохом поцеловала дочь в макушку и присела на стул рядом, все еще выдавая нервозность в постоянном потирании кольца на руке.
Его подарил Вуннар Эованор своей будущей жене еще в те годы, когда та носила родовое имя Вилери.
Магические семьи — формирования исключительно людские, ведь абсолютно каждый не-человек был магом до Эпохи Конца.
Но среди бола, не относящихся к людям, можно было найти некоторые рода, где зачастую передавались особые силы. Известно, что всякий не-человек обладает сверхъестественной способностью влиять на реальность вокруг, и все же по обыкновению они весьма различны. Мощных среди них не так уж много, наследуемых — и того меньше.
Потому род Вилери и был особым в Эпоху Порядка: демоны, носившие эту фамилию, зачастую становились могучими пророками. Точнее, раз в пару-тройку поколений. Однако это не мешало им принимать в семью только таких же провидцев, как они сами, либо рожденных от демонов с подобным даром.
Ситуация с Вуннаром была несколько иной. Родители Офрессы погибли на стене, а дед и вовсе скончался при использовании своей способности. Потому не осталось никого, кто мог воспротивиться нарушению традиции. В Эпоху Конца завершалось многое, и старые порядки — в этом числе. Те из них, что утрачивали свою необходимость.
Подобные обстоятельства, конечно, не помешали находчивому юноше предложить руку и сердце прекрасной леди по законам ее рода. Несмотря на то, что демоны даже в таких особых случаях редко привержены общепринятому понятию о семье, преподнести кольцо как символ мистического Единства всех Доменов магии, а также просто в качестве ценного дара, было необходимо для вступления в семью Вилери.
И сейчас напоминание о тех днях успокаивало демонессу. Она надеялась, потирая то самое кольцо, которое муж выменял у лича Тифтара Безродного, что и для дочери наступит столь же светлая пора в жизни, какую можно будет вспоминать с теплотой.
Старшая демонесса спустя некоторое время заметила, что кашель стал реже, а на лице дочери постепенно исчезала боль.
— Хвала истокам… Как ты себя чувствуешь, дорогая?
Федра немного поерзала в кровати, чтобы размяться.
— Могло быть хуже… Но может быть лучше, если я выпью зелье.
— Ох, и правда. Прости, я на радостях, как всегда, забыла… — Офресса откупорила склянку с густым зеленым содержимым, пахнущим свежескошенной травой, и прислонила горлышко к губам дочери.
Та выпила все, что было возможно выпить, а затем облегченно вздохнула.
— Спасибо, мама. Я тебя люблю.
Такие простые слова. Но говоря их без тени страдания в голосе, Федра была столь же счастлива, как и ее матушка. Они обнялись друг с другом, выражая глубокую привязанность, так не характерную для обычных демонов.
— Детка, хочешь завтра позову кого-то домой? Декстер пару дней назад обмолвился, что давно не заходил, да и Зурия была бы рада тебя навестить.
— Можно, пожалуй… Хотя я бы сначала хотела встретиться с Зурией. Декстер чудо, но как ни придет — сразу что-то происходит. С моим везением я предпочту стабильность лотерее, — слабая улыбка украсила измученное, но уже облегченное лицо девушки, когда она думала о своих знакомых. Да, возлюбленного или партнера у нее не было. Но были друзья.