Беркут
Шрифт:
— Он, змеюка такая, прикинулся цветочком! Вот мне и была картина: пшеница колосится, да цветочек пестрится! Я даже не поняла сперва, а потом пригляделась — колосья чернеть начали, ну я и пальнула по этой тварине! Ровно в сердцевинку, еще и стебель расщепила, ха! Скоро меня в Рыцари возьмут, крыло на отсечение даю!
Хвастовство было достаточно присуще умелой лучнице, тем более, что причины она не выдумала. Острый взор семи оранжевых глаз, расположившихся на ее лице и лбу, словно снежинкой, отлично искал мишени и целился без промаха. Седьмой, непарный, находилсся посередине и как будто бы вел остальные —
Была и история про личный рекорд — пять волколаков за ночь. С учетом того, что они любят прятаться в тенях и в целом весьма скрытные, это большое достижение. Но, конечно, рекорд Лимара по убийству монстров побить не так просто. Он сам никогда им не кичился, но несколько лет назад во время ночной волны он принял на себя удар за целый сектор.
Казалось, Велан обречен — но ангел намеренно коснулся стен рукой, а затем его объял золотой свет. Всякий удар, что приходился на камень, он забирал на себя. Наделенный крепким телом и могучей силой, воин выстоял в одиночку — словно ледяная твердь у южных границ Империи. По подсчетам ангела-лучника, что следил за всем с высоты, в ту ночь Лимар своими мечами прервал жизни трехсот пятидесяти двух монстров. Простому бола не под силу это сосчитать, и то, что кто-то вообще смог вести учет в пылу боя — большая удача.
— Проклятый ангел и его двенадцать рук, а теперь еще и сидит себе припеваючи на окраине, в ус не дует! — соревноваться с ним бессмысленно, не имея сопоставимой силы, а вот выразить свое недовольство Зурия всегда была готова.
Проболтав с названной тетушкой несколько часов, Федра рассталась с ней и взяла с той обещание, что она будет чаще наведываться к племяннице. Даже зная, что лучница может его не выполнить. Все попрощались друг с другом, и Вуннар выжидающе посмотрел на дочь, отдавая ей право вести их внезапный выходной день.
— Пойдем на площадь! Хочу там побродить, наверняка уже начали распускаться мечтодрева! — деревья на главной площади и нескольких улицах, ведущих к ней, по обыкновению звались мэйами, но их старое название Федра вычитала в одной из книг, и с тех пор не могла звать эти чудесные растения иначе.
Солгасившись с дочкой, мужчина хотел было взять ее на руки снова, но она отстранилась. Вопросительно посмотрев на нее, Вуннар почти заговорил, но оказался прерван, еще не начав речь.
— Я хочу размять крылья! Я уже так давно не летала, до площади ближе, чем до дома! Я выдержу и вы рядом, все в порядке! — с нарочито детской интонацией голос девушки молил о свободе.
Офресса вполне зримо терзалась, не желая идти на поводу у дочки, а вот министр быстро сдался, вздохнув и отвесив небольшой кивок.
Тут же перехватив инициативу, чтобы мама не успела возразить, Федра обняла отца и поцеловала в щеку, после чего стала расправлять свои крылья. Она складывала их особым образом и прижимала к спине, будто делая из них подкладку — оборачивать себя ими было очень неудобно. Всего два крыла, тонких, хилых — при взгляде на них никак нельзя подумать, что они смогут унести девушку в небеса.
Чем больше крыльев, тем больше можно взять веса, хотя эта закономерность не была четкой. Чем больше крыльев, тем меньше
Приготовившись, Федра разбежалась с края стены и прыгнула в сторону города. Крылья распахнулись на полтора метра каждое и подхватили потоки воздуха. Один взмах, другой — и вот она уже парит в лазурной выси, взирая на здания с высоты и снова ощущая пьянящее чувство свободы.
«Кто в вышине летал, небес не забывал,» — гласит пословица, и не просто так. Демоны всегда возвращаются в небо, пока не умрут- и всегда описывают полет как одну из ярчайших радостей тяжелой жизни в Велане.
Вместе с семьей Федра долетела до главной площади — бола там, как всегда, было немного. Однако даже просто увидеть незнакомцев, ощутить течение чужой жизни за пределами своей комнаты оказалось восхитительно. Впервые за долгое время девушка могла позволить себе резвиться, стоять под мэйами и вдыхать аромат только распускающихся цветов. Будто сама судьба благоволила ей в тот день: на одной встрече и на одном полете счастье не заканчивалось.
Не столь близкий друг Федры, но друг Офрессы, демон по имени Дибаль Оро как раз проходил мимо, когда семья отдыхала на площади.
Высокий, широкоплечий и в целом подходящий на иллюстрацию слова «мужественный», демон приветствовал знакомых издалека. Все его шесть крыльев были собраны вокруг в подобие мантии, как делало большинство демонов — кроме Федры. Даже сейчас она слегка прятала крылья за спину
— Какая встреча! Не думал увидеть вас на улице. Что, господин министр, решили послать город в Преисподнюю? — с легкой ухмылкой мужчина притянул к себе старшую из демонесс и поцеловал ее, не стесняясь ни присутствия ее мужа, ни присутствия ее дочери. Впрочем, это вообще никого из демонов не смутило.
Офресса не была с ним так же ласкова, как с любимым — когда Вуннар ее обнимал и сливался с ней в поцелуе, на лице женщины неизменно играла блаженная и полная теплых чувств улыбка. Сейчас же она была весьма сдержана, хотя и ответила на «ухаживание» Дибаля.
— Ты прав, как-то надоело все. Сражаться не за что, пора бы уже и честь знать — завтра пойду стену сносить, так хоть мучаться не будем.
Вуннар никогда не шутил на такие темы — и потому жена тут же обратила все внимание на него, обеспокоенная столь пограничным юмором, чуть отстранилась от внезапно встреченного кавалера и подошла к мужу.
— Па, ну чего ты. Все ведь не так плохо, как ты думаешь. Все еще хуже, — Федра со счастливой усмешкой толкнула отца в бок, а он в ответ слегка толкнул ее, едва сдерживая смех.
Дибаль смотрел на эту картину с толикой тоски — он не ощущал в себе порыва искренне смеяться уже очень давно. Насмешки, подколы — да, все это он практиковал, но никогда в такие моменты он не ощущал в себе, что радость перевешивает тяготы.
— Шутники нашлись. Кстати, я думал, ты любишь дома посидеть, чего вдруг такой большой поход? — демон не отличался тактичностью, и не всегда понимал, когда следует остановиться, подумать и промолчать. Офресса и Вуннар, услышав эти слова, быстро посмурнели, а старшая демонесса и вовсе стала постепенно закипать.