Берлинский трюк
Шрифт:
Он сел и быстро заговорил по-английски с легким американским акцентом.
— Это и есть те самые люди, Толлер? Я уж подумал, а существуют ли они в природе.
— У них есть свои проблемы, — отозвался Толлер. Похоже, он уже не первый раз произносил этот текст.
Окуба посмотрел мимо Модести и уставился на Вилли.
— Объясните ваш план, — сказал он.
— План очень простой, — сказала Модести.
— Я обращаюсь не к вам, — сказал Окуба, не поворачивая головы в ее сторону.
Вилли Гарвин сунул руки в карманы, и Модести увидела, как его глаза за простыми стеклами очков вдруг сделались невидящими — он пытался потушить
Модести посмотрела на Вилли. Тот взял себя в руки и сказал спокойным тоном, без признаков акцента кокни:
— Мы хотим воспользоваться подвернувшейся оказией. Сейчас в Берлине де Соута.
— Де Соута? Кто он такой?
— Специальный представитель У Тана, генерального секретаря ООН. Он ведет переговоры по обе стороны стены, чтобы несколько снизить напряженность.
Окуба презрительно скривил губы. Он был уверен, что это лишняя трата времени. Де Соута и сам прекрасно это понимал, но тем не менее упрямо продолжал свою миссию в разных уголках земного шара.
— Он остановился в их посольстве, — продолжал Вилли, — и переговоры ведутся по устоявшемуся графику — утром Западный Берлин, днем — Восточный. Каждое утро ровно в девять он проезжает через КПП со своим личным шофером Охрана знает машину. Они только удостоверяются, де Соута ли это, и пропускают. Все прочие машины подвергаются досмотру. Завтра мы вывезем вас в багажнике. Это «даймлер» и там достаточно просторно.
Окуба швырнул сигарету на пол, и Толлер поспешил затоптать ее.
— Вы глупец! — фыркнул японец. — Представитель генсека ООН ни за что не станет впутываться в это.
— Правильно, потому что ничего не узнает, — ответил Вилли. — Машина стоит в гараже у посольства, а мы наняли гараж по соседству. К восьми часам мы доставим вас в их гараж и спрячем в машину, поэтому вам придется ждать только восемь часов. Вчера я просверлил там несколько отверстий в полу. Машина останавливается у «Хилтона». Там де Соута беседует с бургомистром Клаусом Шютцем. Он хочет, чтобы переговоры проходили в неформальной обстановке. Подождите пять минут после остановки машины и вылезайте. Я немного поработал над замком, так что вы сможете открыть багажник изнутри. Наш человек будет вас там ждать.
Окуба закурил еще одну сигарету и, холодно взглянув на Вилли, сказал:
— Дурацкий план. Если я так нужен вашим, они должны были разработать что-то поизощреннее и использовать группу опытных профессионалов…
— Никто не собирается начинать третью мировую, чтобы вывезти вас, — перебил его Вилли. — План прост и надежен. — И, не давая времени Окубе ответить, обратился к Толлеру: — Можете привезти его к стоянке в северной части Розенталер-плац? В полночь?
Тот кивнул.
— Отлично. Мы будем там в серой «шкоде». Я подниму крышку капота и буду копаться в двигателе. Пусть Окуба наденет комбинезон. Он вылезает из вашей машины, садится в шкоду, и вы забываете о его существовании.
Окуба явно разозлился.
— Я же вам сказал, — начал он, но Вилли перебил его:
— Помолчите. И не объясняйте нам, как вывозить людей из Восточного Берлина,
В глазах Окубы бушевало пламя уязвленного самолюбия. Он отвернулся и после долгой паузы сказал:
— Вы принуждаете меня согласиться.
Было слышно, как Толлер облегченно вздохнул. Он открыл дверь и вышел, а за ним Вилли и Модести. В комнате этажом ниже Вилли потер затылок ладонью.
— Ты подала мне сигнал немножко поднажать, Принцесса, — сказал он. — Я не перестарался?
— Нет, все правильно. Но он меня просто пугает.
Толлер мрачно кивнул головой.
— Пан хороший. Очень даже хороший. Но Окуба считает, что он пуп земли. Ему хотелось бы чего-то грандиозного, величественного.
— Да, — Модести вынула из сумочки зеркальце и проверила, как выглядит: заметив на лице напряжение, она провела массаж, чтобы немного расслабиться.
— Я не против хорошего сценария. Только вот мне не нравится, что «оскары» будет выдавать генерал-майор Рыжков.
Днем они поехали на машине в деревушку, расположенную к северу от Халле, к фермеру, который, прочитав их объявление, позвонил им по телефону и сказал, что имеет пару дюжин резных из дерева животных — петушков, лошадок и страусов. Антикварный магазин в Гетеборге управлялся шведом, который следил за капризами покупательского спроса и сказал, что сейчас можно заработать до восьмидесяти фунтов за такой вот элемент старинной ярмарочной карусели.
Приехав на ферму, они осмотрели три сарая, набитые разными цирковыми и ярмарочными штучками. В прошлом году венгр, владелец цирка шапито, в конце летнего сезона вдруг исчез, прихватив с собой выручку, не заплатив за аренду и оставив без жалованья за месяц всю труппу.
Кое-кто из артистов забрал свой инвентарь и двинулся на поиски новых заработков, но другие, видно, сочтя свое ремесло умирающим в новые времена, просто оставили свою утварь и разбрелись кто куда.
Поскольку владелец цирка сбежал с укротительницей хищников, то фермер оказался владельцем шестерки тощих львов, которых кормил, как мог, пока их не забрали в зоосад. Он поведал об этом подробно, с душераздирающими деталями. Вилли, который в свое время успел поработать в цирке, завороженно разглядывал яркие предметы, вдыхал их запахи. Там имелись порванные шатры, поломанные скамейки, секции карусели и спиральной горки, ржавеющие моторы, миниатюрная железная дорога, клетки, канаты, пушка, тележка с причудливо расписанными колесами, в которой выезжали клоуны, набор кривых зеркал с отколовшимся местами покрытием. Но только деревянные животные представляли собой какую-то ценность. Несмотря на пыль и облупившуюся краску, они были в неплохом состоянии, без признаков гнили. Со вкусом вырезанные и с деревянными глазами.
После того как фермер, запинаясь, назначил свою цену, Вилли выразил готовность приобрести два десятка лучших образцов на тысячу восемьсот шведских крон, или за соответствующее количество долларов, и взять на себя все расходы по перевозке. Модести делала соответствующие пометки в блокноте. Она была довольна, что у них подвернулось реальное дело, которое лишний раз подтверждало их легенду.
Они еще заехали в деревушку под Лейпцигом взглянуть на какие-то часы и вернулись в Берлин к семи вечера. Вилли поставил «шкоду» в арендованный гараж — за три двери от «даймлера».