Бернадот
Шрифт:
В период 28 ноября — 1 декабря, оставив корпус Строганова на левом берегу Эльбы, Карл Юхан с остатками армии, насчитывавшей около 50 тысяч человек, форсировал реку и вошёл в брешь между позициями Даву и датчан во главе с князем Фредериком Гессенским. Датчане располагали всего лишь 10-тысячной армией и отступали к своим границам. Даву, как мы упомянули выше, никакой помощи датчанам не оказал, и армии Карла Юхана не составило большого труда взять 5 декабря Любек и Киль, причём 7 декабря в бое с датчанами под Борнхёфтом наконец отличилась шведская кавалерия. Этого было достаточно, чтобы Дания прекратила бесполезное сопротивление. 8 декабря король Фредерик VI запросил перемирие, которое и было подписано 15 декабря в Рендсбурге.
Начался период изнурительных дипломатических
Датчане выполнять требование Карла Юхана об уступке Норвегии отнюдь не торопились. Им на помощь пришла австрийская дипломатия. С согласия союзников в Копенгаген заблаговременно выехал австрийский молодой и способный советник французского происхождения Луи де Бомбель, инструкции которого завизировали Александр I и Фридрих Вильгельм III. Л. Бомбель защищать интересы Швеции в норвежском вопросе отнюдь не намеревался, а скорее, наоборот, пытался выступить в роли адвоката Дании. Карл Юхан нервничал в Киле. Время шло, нужно было как можно быстрей решать наболевший вопрос, потому что союзники требовали поспешить в Голландию, а перелома в переговорах всё не наступало, и из Копенгагена в Киль доходили лишь неблагоприятные для шведов слухи. Л. Бомбель информировал его о смене настроений в Копенгагене в пользу Швеции, но решение всё не приходило. Правда, рядом с ним находились Торнтон, имевший на руках полномочия подписывать англо-датский договор о мире, и верный Сухтелен.
15 декабря Карл Юхан заключил перемирие с Даву и, чтобы напомнить о себе Фредерику VI, двинул Северную армию в Ютландию. Он захватил несколько датских крепостей, но нужного эффекта на датчан эти действия не возымели. Скоро принц узнал о неблаговидных действиях Бомбеля, пытавшегося договориться с датчанами об уступке шведам лишь провинции Тронхейм. Опасаясь повторения эпизода с князем Долгоруким, он немедленно доложил о них в русскую и английскую штаб-квартиры. Снова началась дипломатическая возня, неторопливым дипломатам перемирия не хватило, и Карл Юхан был вынужден пойти на его продление до 6 января 1814 года. Конечно, он мог глубже вторгнуться в Ютландию и, в конце концов, принудить датчан силой удовлетворить его требование, но это было чревато потерей времени и увязанием Северной армии на второстепенном участке фронта.
И тут 2 января 1814 года пришла наконец весть из Франкфурта. Гофканцлер Веттерстедт сообщал, что Александр I, возмущённый инициированным Веной вторжением союзников в нейтральную Швейцарию, выразил своё недовольство Меттерниху. Заодно царь потребовал также от Меттерниха отозвать из Дании Бомбеля и заявил о своей полной поддержке требований Швеции в отношении Норвегии. Меттерних предпринял ещё одну попытку навредить шведам и стал настаивать на немедленном выводе Северной армии из Голштинии, но Александр I снова «поправил» его и порекомендовал Карлу Юхану держать Голштинию на переговорах с Копенгагеном в качестве залога. Это был долгожданный прорыв. Император России всё-таки не подвёл своего шведского партнёра и в самый критический момент пришёл ему на помощь. Карл Юхан ликовал.
Англичане заняли в обсуждаемом вопросе жёсткую позицию и дали волю своему возмущению: мало того, что шведы употребили английские субсидии не по прямому назначению, но в составе Северной армии находился английский корпус Уоллмодена. Выходило, что сами англичане таскали каштаны из огня для эгоистичных амбиций наследного принца Швеции! Пруссаки были также по-прежнему весьма недовольны «эгоизмом» Карла Юхана: в то время как у союзников не
Но английский демарш своей цели не достиг, потому что представитель Англии при штаб-квартире Северной армии Торнтон не дал ему ходу и позволил шведам завершить свои переговоры с датчанами один на один. Датскому королю Фредерику VI ничего не оставалось, как уступить силе. 14—15 января 1814 года был подписан Кильский мирный трактат, по которому Дания, владевшая Норвегией с 1380 года, была вынуждена уступить её Швеции. Цель была достигнута малой кровью. «У Карла Юхана были все основания благодарить Александра за стопроцентную поддержку как во время военных действий, так и на стадии переговоров, — констатирует С. Шёберг. — Один из самых ловких шведских дипломатов Карл Аёвенхъелъм позаботился о том, чтобы царь сдержал своё обещание по вопросу о Норвегии».
Заветная мечта Карла Юхана свершилась, а его популярность в Швеции немедленно и резко повысилась. В церквах прошли молебны о здравии кронпринца, поэты сочинили в его честь торжественные оды. Правда, Исландия, Гренландия и Фарерские острова остались за Данией, к тому же потерю Норвегии ей компенсировали Шведской Померанией и островом Рюген, а также тем, что долги Норвегии перешли к шведам, но всё это были мелочи — во всяком случае, для Карла Юхана.
Обеспокоенные тесной дружбой Карла Юхана с императором Александром I, Меттерних и Кастлри 18—22 января 1814 года встретились в Базеле, чтобы обсудить дальнейшие цели войны. На встречу были приглашены и русские представители, но Александр I интереса к этой встрече не проявил, полагая, что интересы союзников и их территориальные претензии могли урегулироваться лишь после окончательного поражения Франции. Австриец и англичанин опасались присоединения к России Польши и утверждения на французском Олимпе Бернадота, поэтому решили принять все меры к недопущению такого развития событий. Они, кстати, предполагали даже оставить у власти в стране Наполеона, ограничив территорию Франции границами 1792 года, но не исключали в качестве альтернативы вернуть на престол и Бурбонов. В ходе обсуждений Меттерних и Кастлри не обошли вопросом даже такую мелочь, как выселение королевы Дезидерии из дома, принадлежавшего габсбургской принцессе.
К Базельским соглашениям сразу присоединилась Пруссия, а одной из последних, уже на конференции в Шатильон-сюр-Сена, и Россия.
ЛЮБИМАЯ ФРАНЦИЯ
Идеи могут быть обезврежены только идеями.
Бальзак
Победа над Данией обошлась Карлу Юхану дорого. Недоверие к нему и недовольство со стороны Сент-Джеймского двора и Хофбурга стало сразу давать о себе знать. Обратив теперь все свои взоры на Францию, Карл Юхан из Киля развил бурную деятельность, проводя консультации с представителями самых разных политических групп и слоёв населения Франции, включая Бурбонов, засылая своих людей в страну, распространяя там прокламации в свою пользу и подготавливая почву для своего появления. Бурбоны представлялись принцу вчерашней картой, но он не гнушался контактами и с ними. Здесь в Киле его снова посетил граф А.И. Чернышев и имел с ним продолжительную на этот счёт беседу. Кронпринц привлёк в качестве консультантов мадам де Сталь, её друзей — француза Б. Констана и немца А.В. Шлегеля, а позже и знакомого нам Э. Сигнёля.
Из Киля Карл Юхан внимательно следил за тем, как его агент, граф Виль-Кастель158, на юге Франции по его поручению проводил пропагандистскую кампанию в его пользу. Граф во всеуслышание объявлял, что Францией должен был править не корсиканец Наполеон, а настоящий гасконец. Он призывал к созыву в Бордо национального собрания, которое должно было выдвинуть Жана Батиста Бернадота в президенты Франции и главнокомандующие французской армии. Но, как пишет Шёберг, жители южной Франции на фоне убедительных побед А.У. Веллингтона (1769—1852) в Португалии плохо прислушивались к новому пророку и делали ставку на Бурбонов. Убедившись в этом, Виль-Кастель заблаговременно свернул свою кампанию и уехал прочь.