Бернарда
Шрифт:
– Нет…
– Еще выйдет.
– Я тоже так думаю. Тебе помочь с чем-нибудь?
Подруга, несмотря на то что возилась с самого утра в одиночку, отмахнулась.
– Я здесь сама люблю, ты лучше пока телевизор посмотри.
Двумя часами позже мы знатно накрыли стол. Благодаря совместным усилиям гостиная сияла и переливалась украшениями. Стены, камин, полки и стол были мастерски украшены ленточками мишуры и дождика. На скатерти в живописном беспорядке лежали хрустальные звездочки и топорщились обсыпанные золотой пылью декоративные веточки и шишки. А теперь еще стояли пиалки и тарелки разных форм и размеров
Разглядывая чистую сияющую гостиную, в которой смешался запах хвои, салатов и мандарин, я отметила, что многие обычаи в местном праздновании оказались схожими с «моими» родными. Например, елка, стеклянные игрушки, мишура. Те же мандарины… Даже Новогодние телепрограммы имелись. Вот только «Иронию судьбы, или С легким паром» здесь, конечно, не покажут. Стоило ли печалиться по этому поводу, я так и не смогла для себя определить.
Временами накатывала непонятная ностальгия и грусть: казалось, этот Новый Год «ненастоящий». Настоящим будет тот, в моем мире, с мамой. А этот так, будто игрушечный, лишь бы что-то было. Но ведь для местных – он был единственным и самым радостным. Здесь под бой часов тоже поднимались бокалы и загадывались желания, воздух наполнялся ожиданием чуда, и повсеместно светились улыбки.
Поэтому, отбросив пытающуюся прилипнуть грусть, я выбрала единственно верный вариант: не сравнивать праздники двух миров, пытаясь решить, какой из них лучше, а от души наслаждаться текущим моментом. А наслаждаться было чем.
Закончив с сервировкой стола, мы с Клэр дружно кинулись под елку, чтобы распаковать подарки. Ими оказались мой конверт, повязанный розовой ленточкой, для Клэр и… ее конверт, повязанный золотистой ленточкой, для меня. Переглянулись. Синхронно их распечатали. А взглянув на листы плотной пахнущей изысканными духами бумаги, долго хохотали.
Оказалось, что в ответ на выбранный мной сертификат для посещения лучшего в городе центра красоты, она подарила мне такой же! Бесплатный стилист, макияж, парикмахер и СПА в одном. Центр этот славился уникальными специалистами, способными превратить любую девушку в настоящую Леди путем подбора ей нового, наиболее подходящего к внешности имиджа. Взглянув друг на друга удивленными глазами, мы снова расхохотались и решили, что выберем день и по такому случаю пойдем туда вместе.
О подарке для Дрейка стоило сказать отдельно, так как над ним пришлось усиленно мозговать. Что можно подарить человеку, у которого не просто все есть, а который способен все, чего нет, создать? Ну, любовь, это понятно…
И, наверное, воспоминания.
Именно этим я и занялась. Несколькими днями раньше выбрала время и ненадолго прыгнула в Париж. Искомое нашлось почти сразу: особый интерес для меня представлял стеклянный шарик с заключенной в него фигуркой Эйфелевой башни. Снег внутри, по традиции жанра, тоже был, но, стоило потрясти сувенир, почти сразу падал на дно.
«Некузяво».
Несколько часов пришлось потратить на то, чтобы «перепредставить» шарик по-новому. Хотелось снега, который бы искрился и кружил все время, навевая романтические мысли о проведенном вечере, без необходимости каждые пятнадцать секунд что-нибудь «трясти». В итоге, вышло отлично. Наполненный золотым светом шарик
Отлично! Получилось!
Подарок был аккуратно упакован в красивую коробочку, обернут, завязан и теперь терпеливо ждал своего часа, который, как оказалось, представился даже не на следующий день, а гораздо скорее…
Вечер протекал уютно и тепло. Мы с Клэр лакомились салатами и мастерски запеченной рыбой, пили шампанское и разговаривали. Мерцали гирлянды, горели на столе свечи. Объевшаяся за обедом мясных обрезков, Ганька вяло пыталась дотянуться когтями до мишуры, свисающей с одной из веток. Но из положения лежа на спине получалось не ахти как. Ленивую кошку это не волновало: ей было просто хорошо.
Довольный и наглаженный за день Михайло, сложив под себя передние лапы, по обыкновению сидел рядом со мной.
За неспешной беседой и подглядыванием на экран телевизора прошло около часа, но до наступления Нового Года оставалось еще достаточно времени. В какой-то момент размеренный ход вещей был нарушен неожиданно наступившей тишиной. Нет, телевизор все еще бубнил, а вот Смешарики, до того смотревшие на экран, пытаясь отыскать новые формы елочных игрушек и постоянно что-то бормотавшие, вдруг умолкли. Посмотрели друг на друга, а затем всем скопом молниеносно бросились прочь из гостиной к лестнице, ведущей на первый этаж.
– Эйк! Эйк! Эйк!
Мы с Клэр переглянулись. У меня в предвкушении загрохотало сердце.
– Неужели Дрейк приехал?
– Наверное. Они-то лучше нас слышат…
И мы, не сговариваясь, тоже бросились вниз.
Начальник приехал не один, а с Джоном Сиблингом и большим пакетом. Вокруг облепленных снегом ботинок теперь радостно скакали меховые комки, наперебой вопя «Эйк ехал!» Джон, кажется, даже растерялся от такого многословия Фурий.
– Мы ненадолго. Кое-что вам передать и кратко засвидетельствовать свое почтение.
– Как здорово!
Несмотря на посторонних в холле, я бросилась вперед и порывисто обняла холодного с улицы Дрейка, чьи глаза лучились радостью. На фоне гвалта обменялись сдержанными приветствиями Сиблинг и Клэр.
– Задержаться, к сожалению, не сможем, а потому – это вам.
Он протянул пакет с чем-то объемным и тяжелым.
– Пояснения к каждой вещи есть внутри, не запутаетесь.
– Спасибо, что приехали, – тихо прошептала я. Внутри было тепло от самого лучшего в мире подарка: он приехал, пусть на секунду. Но все же нашел время. А ведь это так ценно – увидеть любимые глаза. И каждый раз – как первый раз. – Спасибо…
Ответный взгляд сказал так много, что я задохнулась от чувств.
Уйти наспех посетившим нас кавалерам с пустыми руками мы не дали. Я принесла заранее упакованный в коробку шарик для Дрейка, а находчивая Клэр, понимая, что ситуация будет выглядеть неприглядно, если одному подарить, а другому нет, тут же принесла повязанное ленточкой расшитое вручную полотенце. Красивое, с пейзажем.
Почему-то взгляд Сиблинга в тот момент, когда он получил нежданный подарок, запомнился мне навсегда. Растерянный, удивленный и радостный одновременно. Будто даже робкий.