Бернарда
Шрифт:
Мужчины загудели. Послышался звук разливаемых из бутылок напитков, а затем синхронный звон стаканов. На секунду голоса стихли.
Билли, подцепив к барному крану новую бочку с пивом, на мгновенье задумался, что значит «телепортер», но тут же выкинул эту мысль из головы. По телевизору начинался спортивный матч, которого он ждал с самого утра. Билли прибавил звук.
Не знаю, как они узнали.
Возможно, пока я почивала в собственной спальне, куда мое безвольное благодаря заботливому Лагерфельду тело доставили для принудительного отдыха, в моей памяти покопался не менее заботливый Халк. А может, после случая на утесе остальные
Сама я заметила изменение в атмосфере общения уже следующим утром, стоило нам выдвинуться на «F»; я не столько увидела его признаки, сколько интуитивно почувствовала. Но днем мы работали на убой: я самозабвенно доставляла в указанные места взрывчатку, помогала Дэллу закладывать мины, переносила с места на место парней, методично очищавших территорию от всего, что держало в руках оружие, а уже вечером заполучила шанс воочию убедиться в правильности сделанных утром выводов.
Они не собирались оставлять меня в одиночку.
Вернувшись с «F» к девяти вечера, я едва лишь успела помыться и поужинать в компании Клэр, когда в дверь позвонили. На пороге, радостно склабясь, стояла команда в полном составе – отмытые и благоухающие. Что? Караоке – бар? Да идите вы к черту!
Но тут удивила предательница Клэр, вытолкавшая меня из квартиры под предлогом неожиданно быстро возникших в ее голове планов о встрече с друзьями. Какими друзьями, когда она успела их раздобыть? И почему я не могла бы посидеть в собственной спальне, пока они там «встречаются»? Да еще Фурии – как они смели превращаться в плакат во всю стену с надписью «Скатертью дорога!» на котором был изображен «Караоки-бар» (грамотеи!) и вымощенная к нему кирпичная дорожка? Убить глазастых бестий мало!
Обо всем этом, кипя от негодования, я думала уже сидя в машине, куда меня настойчиво затянули мужские руки, уговорив предварительно переодеться.
Дурдом.
На душе было тяжко, хотелось забыться и спрятаться от мира, а гомон поющих пьяных голосов никак не мог способствовать осуществлению планов. Я скучала по Дрейку, скучала по нему болезненно сильно, отчаянно, безнадежно.
Сиденье машины плавно покачивалось; радостно переговаривались вокруг ребята. Слишком радостно, на мой притязательный вкус. Будто бы не вместе мы весь день провели среди пуль, взрывов и изувеченных тел… Какой, в задницу, мог быть после такого караоке-бар?
– Расслабься, – Баал ласково потрепал мою руку теплыми пальцами, – будет весело.
Я укоризненно посмотрела в его черные глаза и отвернулась к окну.
А сорок минут спустя я, сидя за барной стойкой с третьим коктейлем подряд, сгибалась от смеха и хрюкала, не способная остановиться.
Я неохотно начала улыбаться тогда, когда первым, взяв инициативу в свои руки, к микрофону шагнул Дэлл (вот уж не знала, что Одриард увлекался пением!) и неплохо исполнил какую-то заводную песню под одобрительные хлопки коллег и в изобилии собравшихся вокруг незнакомых людей. Уже громче я посмеивалась в кулак тогда, когда Лагерфельд, выпив для храбрости больше обычного, изображал из себя рок – гитариста, потряхивая в такт пению рыжеватыми волосами. И уже вовсе изнемогала от хохота, когда следом за ним пьяным басом вдохновенно и совершенно фальшиво решил исполнить какой-то романс Эльконто.
Собравшиеся в баре смеялись вместе со мной, но я, к
Вывести себя к микрофону я стойко не позволяла (ссылаясь на отсутствие знакомых песен), но успела два раза сыграть в дартс с Канном и Хантером до того, как парни выдали финальное представление в виде пьяного дружного, похожего на греческий сиртаки танца. Еще никогда раньше я не видела опершихся друг на друга, пляшущих Чейзера, Халка, Дэлла, Баала и Дэйна, синхронно выбрасывающих ноги в различных направлениях. Кан-кан в исполнении спецотряда! Боже мой! Женская половина бара истерила от смеха, подбадривая моих нетрезвых коллег выкриками и хлопками, – я же окончательно сползла с барного стула под стойку, смахнув за собой бокал с коктейлем, на что совершенно не обратила внимания.
Не помню, кто помог мне взобраться обратно, но когда я вскинула виноватый взгляд на парня за стойкой, тот лишь махнул рукой и выставил себе и мне по стакану с прозрачной жидкостью, в котором плавала оливка.
– От заведения.
Продолжение вечера слилось для меня в разноцветное мигание иллюминации, меняющиеся композиции и голоса поющих, сдобренных алкоголем и собственным подпеванием. В какой-то момент я даже с грустью засмотрелась на разливающего пиво в высокие стаканы голубоглазого бармена, раздумывая… сложно сказать, о чем именно раздумывая, но, к сожалению, тот спустя несколько минут неудачно подавился оливкой. После того как парню оказали первую медицинскую помощь, ему на смену пришел другой, белобрысый и лопоухий.
Затем была обратная дорога, громкий нетрезвый хохот в машине, руки доктора, массирующие мою шею, а дальше собственная постель, в которой, несмотря на количество выпитого, я заснула мгновенно. Без мыслей и без эффекта вертящейся комнаты.
Наутро вечерний шум бара сменился свистом пуль.
Западная окраина Ревентона очищена, восточная тоже. Северная часть города оказалась почти нежилой, но полностью заминированной. Зачем? Пытаясь ответить на этот вопрос, Канн лишь пожимал плечами. Особняк Андариэля всего лишь в нескольких кварталах отсюда – последних, самых сложных для зачистки кварталах. Перебираясь от точки до точки короткими перебежками, Аарон привычно, почти на автомате, отстреливался, укрывался, осматривался, планировал и снова перебегал. В противоосколочные очки постоянно летели крошки, отбитые от стены слишком близко просвистевшим патроном. Рядом двигалась группа.
Бернарда, собранная и молчаливая, работала поочередно то с Дэйном, то с Одриардом, позволяя одному оказываться в наиболее удобных точках для стрельбы, а второму минировать найденные склады с оружием. Ряды врагов таяли, но на душе становилось лишь тревожней.
Логан должен успеть отыскать и отключить генератор, создающий сеть-ловушку над домом, иначе придется держать особняк в осаде, пока озоновая преграда не падет, что означало двадцатичетырехчасовое безотлучное наблюдение за стратегически важным объектом. Уж лучше бы Логан успел…