Берсерк
Шрифт:
— Похоже на правду.
Слова лейтенанта приобрели еще больший вес, когда в лагерь прибыли два десятка боевиков. Они двигались иначе, чем обычные сепаратисты, и действия их были донельзя странными. Вновь прибывшие словно обыскивали базу. Видимо, все находилось под контролем, поскольку под вечер пришла еще одна группа, такая же многочисленная, и все ее члены оберегали одного-единственного человека.
— Первый! — свистящим шепотом произнес лейтенант Джереми.
— Похож, — подтвердил Ник. — Будем брать?
—
Снова пришел радист и доложил, что на одну из колонн, проводящих зачистку, совершено нападение. Потери составили восемьдесят процентов.
«Одной колонной больше, одной меньше, — рассеянно подумал лейтенант. — Какая разница?» Он не чувствовал жалости к убитым солдатам. Смерть была повсюду, сегодня здесь, завтра там. «Они знали, на что шли, подписывая контракт, — снова подумал Крэг. — А если не знали, то это их проблемы».
Прошел еще один день. Сержант не понимал, почему командир медлит и не отдает приказ о штурме. Несмотря на такое количество боевиков на базе, они могли это сделать. Но сержант с вопросами не лез. В конце концов, он был только сержантом и вперед батьки в пекло лезть не собирался.
Еще через день привели пленных.
— Солдаты из разбитой колонны, — сказал сержант. — Не повезло ребятам.
— Скорее всего.
Наблюдения продолжились. Одному солдату удалось выпросить телефон.
— Ухо, ко мне! Прибежал позванный радист.
— Что он говорит? — спросил Крэг. Ему вдруг стало интересно, куда и зачем звонит солдат.
— Сейчас узнаем, — сказал радист и принялся настраивать свою рацию. — Матери звонит.
— Ну-ка, дай… — Лейтенант взял наушник. — Действительно. «Укус барракуды»… никогда о таких сигарах не слышал, нужно будет попробовать. А почему мы не слышим его мать?
— Не знаю, линия закрыта. Мы можем слышать только его. Но если постараться, я могу сделать, так что мы будем слышать и ее.
— Нет, не нужно. Можешь идти.
— Есть, сэр.
— Что теперь? — спросил Ник.
— Ждем дальше.
— О, кажется, солдата на казнь повели.
— Это не наше дело. Захват Первого будем проводить ночью.
— Есть, сэр, — облегченно выдохнул сержант Борисов. Эта тягомотина его порядком достала, а теперь все наконец встало на свои места.
53
Не прошло и трех минут после телефонного разговора, как рядом с ямой послышались чьи-то тяжелые шаги. С края вниз на пленников посыпался песок и мелкие камешки.
— Ну что, неверный, отпрыгался? — скорее утвердительно, нежели вопросительно произнес какой-то боевик и засмеялся. — Вылезай!
«Вот суки! Не могли еще немного подождать!» — ругнулся про себя
— Лестницу давай, я тебе не таракан, чтобы по отвесным стенам ползать.
— Ха! — Бородач засмеялся: похоже, это сравнение его рассмешило. — Пускай тебе твои товарищи помогут. Они ведь тебе товарищи? Давай быстрее! — уже раздраженно выкрикнул боевик.
Миха оглянулся. Медведь медленно поднялся на немой призыв.
— Давай подсажу.
Миха выбрался при помощи своего приятеля. Бородач толкнул Кемпла в пыль.
— Живее давай!
— Что ты так торопишься? В сортир надо?
Вместо ответа Кемпл получил прикладом в спину и снова чуть не упал. Он всячески тормозил движение, дурацкими вопросами выводя из себя боевика. В итоге, пока Миха добирался до места казни, падал раз десять и тяжело поднимался, таким вот нехитрым способом растягивая время. «Ну когда же будет обстрел?! — уже с отчаянием думал Миха. — Или, быть может, он струсил в последний момент?»
— А вот и наш герой! — весело выкрикнул один из боевиков.
Кемпла привязали к столбу на небольшом возвышении. Вязал тот бородач, что вел пленника, а потому делал это особенно грубо. За то, что Миха вспомнил всех его родственников до седьмого колена не в самых лучших выражениях. За что, собственно, поплатился легким сотрясением мозга и отбитой почкой. Отчего штаны его находились не в лучшем виде.
— Только что наш герой описался? — продолжал измываться боевик. — Страшно стало? Это правильно, сейчас тебе будет по-настоящему страшно, никакой мочи не хватит!
Все засмеялись. Все, кроме боевиков, сидевших напротив Кемпла с серьезными лицами. Миха заметил, что в центре тот самый бородач, что приходил к яме смотреть на него. Первый небрежно махнул рукой, и боевик, отпускавший пошлые шутки, мгновенно заткнулся, как и все присутствующие.
— Ты знаешь, кто я? — спросил Первый.
— Конечно. Вы личность знаменитая, я бы даже сказал, легендарная.
— Вы мне льстите, милейший…
Кемпл молчал, сказать было нечего. Мысли метались в голове, словно звери в западне. Только одна была ясной и четкой, она колотила с настойчивостью дятла, бьющего клювом по стволу дерева: «Обстрела не будет». Наконец Миха не выдержал и выкрикнул:
— Так какого черта тебе нужно, сволочь?!
И тут до Кемпла дошло — Первый, играя на слабости и боли пленников, повышает свой и без того высокий авторитет в глазах бандитов. И он ему в этом только что помог.
— Ну?!
— Ваше командование не захотело вас обменивать и уж тем более выкупать.
— Так это было с самого начала известно даже ежу, — прокомментировал Кемпл.
— И все же попытка не пытка, — продолжил Бин Лашен. — Потому тебя как старшего среди пленных приговорили к смерти, а еще потому, что ты убил многих наших воинов.