Берсерк
Шрифт:
Тора прижала ладони к щека"м, а бабы и девки испуганно заохали, но, будто не слыша их, воин продолжал:
— На наши земли пришел Олав, тот самый, что раньше жил в Гардарике и называл себя Али-конунгом. Был бой. Олав убил Эрленда и Хаки Волка и взял наши корабли.
Этот неизвестный воин назвал два имени, и они оба заставили меня забыть о приличиях.
— Ты говоришь об Олаве сыне Трюггви? — выкрикнула я.
Узколицый кивнул:
— Да.
— Он убил Хаки Волка? Когда?! Как?! Урманин покачал головой:
— Это случилось на юге, в заливе. Корабли Эрленда сели на мель, и люди
Иного ответа я не ждала. Берсерки не умели отступать. Выходит, Хаки больше нет… Видать, недаром в ту ночь он так скорбно и ожидающе глядел в темноту леса. Звериное чутье предупреждало Волка о скорой гибели;
Теперь его красивые серые глаза вымоет море, а тело так и останется лежать на дне, на забаву дочерям Морского Хозяина. А какой был воин!
Сердце сдавило болью. Я коснулась груди. Под пальцами задрожала холодная спинка паука мар. Сотни тонких ледяных игл впились в кожу и побежали по всему телу противными мурашками. Я не смогла выполнить уговор! Хаки убит не мной, и теперь поганые прислужницы Морены день за днем станут пожирать мою душу… Что они сделают со мной? Превратят в ходячий труп или уволокут к себе в темное царство, облачат в черную, снятую с колдуна кожу, и я стану одной из них?! Боги, где же вы, великие и справедливые боги?!
— Предупреждал же тебя, — прошелестел над ухом слабый голос Баюна. — Говорил…
Я зажала ладонями уши, рухнула на скамью и забилась в рыданиях. Душа ненавидела предавшее ее тело, хотела вырваться наружу и достичь светлого ирия, но не могла…
Очнулась я на дворе, на поваленном бревне. Какие-то люди брызгали— на мое лицо холодной водой, но я уже ничего не чувствовала — ни холода, ни страха. Баюн был прав: я сама проторговала свою душу и никто не сумеет мне помочь…
Скоро воины Эрленда ушли из Римуля. Это было вечером, когда солнечный круг уже ложился на макушки деревьев и венчал кроны старых елей сверкающими киками [115] .
115
Высокий головной убор замужней женщины.
Вместе со всеми обитателями усадьбы я вышла на? двор проводить воинов. Они понуро брели вверх по каменистой тропе и один за другим скрывались в высоких кустах. За кустами начинался лес.
— О чем ты думаешь?
Тора… После исчезновения Хакона она осунулась И постарела, но ее глаза не утратили чарующей зелени, а кожа — белизны.
— Это и мой путь, — махнув в сторону леса, ответила я.
Тора поглядела на скалу, вздохнула и присела рядом:
— Зачем тебе уходить?
Я и сама не знала, просто хотела убежать как можно дальше от страшных мар. Но куда? От них нет защиты и спасения. Даже мой бывший друг Олав Трюгг-вассон ничего не сможет
Урманка прикоснулась к моему плечу:
— Не грусти. Пройдет ночь, день и еще ночь — и все изменится…
С этими словами она ушла в дом, а я допоздна сидела На бревне, глядела на звезды и думала о своей нелепой жизни. Все в ней оказалось не так, все было перепутано и исковеркано. Изменить бы, исправить, но уже не осталось ни сил, ни времени…
Ночной холод загнал меня под крышу. Тело быстро согрелось под теплыми шкурами, и дрема уже смежила веки, когда за дверью раздался странный, скребущий звук.
«Проклятые звери! — слезая с лавки, мысленно ругнулась я. — Уже тут как тут!»
Осенью мелкие лесные зверьки часто появлялись возле людских жилищ. Тут маленьким воришкам жилось тепло и сытно. «Ну погоди», — шепотом предупредила я незваного гостя и, прихватив по дороге тяжелую сковороду, резко распахнула дверь.
За ней оказался не зверь… Человек. Невысокий, тощий и темноволосый незнакомец чем-то походил на Тюрка. Его желтое тело просвечивало сквозь дыры в одежде, а на губе запеклась кровь.
— Тихо! — задыхаясь, проговорил он. — Позови Тору… Тору…
Я покачала головой. Будить Тору по требованию дерзкого раба было глупо.
— Подожди до утра, — шепнула я. — Зайди в избу, присядь в углу и подожди.
Он благодарно кивнул, серой тенью проскользнул мимо меня и решительно направился к постели Торы.
— Стой! — памятуя его просьбу не шуметь, зашипела я, но маленький человечек уже нагнулся над спящей урманкой; Его губы зашевелились. Та потянулась, открыла глаза и неверяще уставилась в лицо незнакомца:
— Это ты, Карк? Что случилось? Где… Грязная ладонь раба закрыла ее рот.
— Здесь слишком много ушей. Пойдем со мной… Тора послушно спустила босые ноги, накинула на плечи толстый шерстяной платок и двинулась к двери.
Я схватила ее за рукав:
— Пойти с тобой?
Огромные зеленые глаза обежали мое обеспокоенное лицо.
— Нет. Спи… Ложись и спи…
В дверную щель было видно, как они быстро пересекли двор и скрылись за воротами. Что за важную весть принес Торе этот ночной гость? Кто он и откуда явился? А может, это хитрая ловушка бондов? Заманят урманку в лес, убьют и все спишут на Хакона. За подобное злодейство ярла осудят даже самые рьяные его сторонники… А Тора все-таки сестра моего мужа. Бьерн ни за что не позволил бы ей уйти невесть с кем в ночь!
Я выскользнула из избы. Словно упрекая за своеволие, луна покосилась сверху белесым глазом. Я подобралась к воротам. За деревянным забором говорили двое — мужчина и женщина.
— Я скучал по тебе… — жарко шептал мужчина. Раб? Тора выслушивала ночные признания раба?! Я опасливо выглянула за ворота, но большой камень скрывал говорящих.
. — А не беда ли заставила заскучать?! — раздался насмешливый голос Торы. — Раньше ты вдоволь утешался чужими женами.
— Что они все перед твоей красотой и умом! — возразил мужчина. — Даже твоя тень краше их всех. А беда… Что ж, я ведь не прошу о помощи. Я пришел к тебе потому, что не могу умереть, не увидев в последний раз твоего прекрасного лица.